Книга Жизнь моя, страница 188 – Мишель Пейвер

В темноте отработанной земли за деревьями двигалось что-то большое.

— Посмотри, — сказала она, — это не Ипполит?

Услышав свои слова как бы со стороны, она вздрогнула. «Посмотри, это не Ипполит?» — звучало подобно прозрачному намеку, чтобы удержать его здесь. А этого ей хотелось меньше всего. Пить вместе с ним было ужасной ошибкой. Она хотела, чтобы он ушел.

Казалось, это так просто — навести мосты за дружеским бокалом вина. Но на деле ничего из этого не получилось. Словно она нечестно играла. Суть в том, что она не была другом Патрика, и никогда не смогла бы им стать. Он этого не понял. А может быть, никогда и не поймет.

А теперь еще эта фраза.

Чертов Ипполит! Гораздо ближе, чем когда-либо. Она чувствовала, как взмокли ее руки и сильнее застучало сердце, как бывало всегда, если рядом оказывалась лошадь.

«Уходи, — обратилась она про себя к пони. — Дай мне выйти из этой ситуации с достоинством, по крайней мере. Разве недостаточно того, что я едва не кричу, когда он здесь? Ты хочешь, чтобы он считал меня еще и трусихой?»

Она читала, что лошади понимают чувства людей. Может быть, Ипполит поймет ее и уйдет?

К несчастью, если он и прочитал ее мысли, то решил проигнорировать их. Пока она вглядывалась в тень под деревьями, темная масса, отдаленно похожая на пони, превратилась в маленькое крепкое тело, и энергично проскакала мимо нее, ткнувшись Патрику под ребра.

Пораженный Патрик захватил в пригоршню косматую гриву.

— Спокойно, парень!

Все еще держа пони, он пошарил свободной рукой в карманах, вынул маленькую шоколадку, развернул ее и скормил кусочек Ипполиту. Затем он отломил еще кусочек и вручил ей.

— Не желаешь дать ему еще?

Она покачала головой.

Он гладил шею пони. У него были хорошие руки и, казалось, он знал, что делает. Очевидно, Ипполит тоже так думал, поскольку едва не таял от удовольствия. Своим здоровым глазом он укоризненно смотрел на нее: «Видишь? Вот как это делается!» — словно говорил он.

«Уходи!» — попросила она молча.

Но Ипполит лишь обнюхивал грудь Патрика в ожидании новой порции шоколада, оставляя слюну на его свитере.

— Может, ты хочешь угостить его, Антония?

— Нет, благодарю. Сегодня вечером я не чувствую призвания быть ветеринаром.

— Мне показалось, что сейчас ты ближе к лошадям, чем когда была ребенком… — Он пожал плечами, оставляя ей право окончить фразу.

Она облизала губы.

Ипполит с надеждой смотрел на нее.

Она сказала:

— Они могут унюхать страх, да? Сейчас в любую минуту он может убежать?

Патрик улыбнулся:

— Единственное, что сейчас может унюхать Ипполит, это шоколад. Почему бы тебе не дать его?

— А почему я должна давать?

— Потому что, если ты это сделаешь, я уйду и оставлю тебя с миром.

Это ее отрезвило. Она спрашивала себя, о чем он еще догадался.

— Ах, ну в таком случае… — пробормотала она.

Сжав челюсти, чтобы не стучали зубы, она сделала шаг вперед и взяла плитку из его рук.

— Заходи с моей стороны, — тихо сказал Патрик. — Если он захочет убежать, то наткнется на меня, а не на тебя. Так, правильно. Теперь отломи кусочек.

— Я бы и сама сообразила это сделать.

— Извини.

Ее зубы начали стучать. Как смешно! Быть напуганной пони!

— Это не смешно, — произнес он тихо. — В этом вся ты.

— Перестань быть таким разумным.

— Положи шоколад на ладонь. Вот, правильно… Постарайся держать ладонь ровно.