Книга Жизнь моя, страница 186 – Мишель Пейвер

— И я могу поклясться свей карьерой, — сказала она, откидывая назад упругие черные волосы — это движение он хорошо помнил, — что человек, стоявший за этим, был Кассий.

Он прочистил горло.

— Как ты узнала, что это был он?

Она развела руки, словно ответ был написан в воздухе.

— Это не лишено смысла по сотне причин. Он был там, он командовал одним из подразделений и, в конце концов, предложенный план как нельзя больше соответствовал тактике, которой он придерживался. Фронтинус называл его «смелым и хитрым»: задействовать шпионскую сеть осаждающей армии. Кроме того, он знал город как свои пять пальцев, он бывал там перед Гражданской войной и легко мог в нем ориентироваться. И если Ликарис была в городе, он бы перевернул небо и землю чтобы найти ее. Он не мог оставить ее умирать. Только не Кассий! И есть еще одна вещь, указывающая на это, — удивительно приподнятый тон последнего стихотворения.

— Значит, ты думаешь, что Ликарис была среди них?

— Да, это так. Проблема, однако, в том, чтобы выяснить, кто из них — она.

Он повертел в руках бокал.

— Если бы у тебя был кубок, ты бы знала, да? Что-нибудь на нем подсказало бы тебе.

Она метнула на него взгляд.

— Тут никто не виноват, Патрик. Просто так случилось. — Да.

Вассалс-сын принес вина: крепкое, с привкусом черной смородины мерло. После его ухода Антония продолжила:

— Какая досада, что бедняга Майлз забрал и рисунок.

Патрик едва не выронил бокал.

— Рисунок? — спросил он хрипло.

— Ну тот, который я сделала накануне всего этого. Вряд ли ты помнишь.

— Но чем, чем он мог бы помочь?

Она пожала плечами.

— Может, и ничем. Но… По крайней мере, это была единственная копия изображения на кантаросе.

Патрик почувствовал головокружение. Он должен был предвидеть, что так случится. Он представил, что скажет Антония, если узнает, что рисунок, надежно запертый, лежал в его столе.

«Ты хочешь сказать, что он был у тебя? Все это время?»

Снова зазвонил его мобильный. На этот раз — Джулиан. Он звонил из гольф-клуба под Антибом. После многочисленных порций бренди голос его звучал хорошо. Как выяснилось, он решил, что лучше остаться на ночь, чем рисковать за рулем по пути домой.

— Конечно. — ошеломленно сказал Патрик. — Никаких проблем.

Антония помогала месье Панабьеру застегнуть жакет. Ему было семьдесят шесть, и он постепенно слабел. Он едва уже мог видеть, сидя за рулем своего драндулета. Всякий раз, встречаясь за рюмочкой, Патрик предлагал довезти его до Ле Фигароль. И всегда получал отказ.

Майлзу понравился бы такой вечер: сигареты и алкоголь в уютном окружении деревенских. Удивительно, но он всегда с ними ладил, особенно с месье Панабьером. Возможно, он чувствовал, что со стариком ему не нужно притворяться.

Бедный Майлз… Ненадежный, одинокий, тщеславный, эгоистичный, маленький ублюдок! Патрику безумно хотелось, чтобы его друг был бы сейчас жив. «Ахиллес, друг мой, — сказал бы он Майлзу. — Я — в заднице. Как бы найти выход, чтобы никому не повредить? Есть идеи?»

Он мысленно кивнул другу и попросил счет. Слишком много вина. И напрасно он пригласил Антонию. Столько воды утекло… Ничего теперь не вернешь.

Спустя пять минут они усадили месье Панабьера в машину. Патрик сказал Антонии, что проводит ее до дома. Он сделал уже столько ошибок — еще одна ничего не изменит.