Книга Пленница Риверсайса, страница 76 – Алиса Болдырева

— О, хвала богам, вы очнулись! — услышал он нежный голосок.

Мариус с трудом повернул голову на звуки этого голоса и увидел леди Солану. Она сидела на стуле подле него, склонив свою хорошенькую головку в обрамлении изящных белокурых локонов.

— Я так счастлива, милорд, — она коснулась его руки, лежавшей поверх простыни, своими тонкими пальцами и растянула розовые губы в обворожительной улыбке, — я ни минуты не сомневалась в том, что вы поправитесь, вопреки расхожему мнению.

— Долго, — он поморщился, услышав свой хриплый голос, — долго я пролежал здесь?

— Три дня, — ответила Солана, подавшись ближе к нему. Её глаза широко распахнулись и заблестели, словно она готовилась пролить слёзы, а голос перешёл во взволнованный шёпот. — Три долгих дня.

Затем поправив и без того идеально лежавшую прядь волос, она вновь села прямо.

— У вас была лихорадка, — продолжила Солана, заламывая руки на коленях, — тизийская, милорд, и лекарь, он… Ох, простите, я не могу…

Она не договорила, и зашлась тихими рыданиями, при этом её лицо не скривилось в безобразной гримасе, как обычно бывает во время слёз, а осталось таким же прекрасным.

— Леди Солана, — Мариус осторожно приподнялся в постели, почувствовав при этом, что голова всё ещё слегка кружится, — не стоит так удручаться.

— Если бы вы только знали, что я пережила за эти три дня! Моя матушка бранилась, говорила, что я совсем себя не берегу, и настаивала на том, чтобы я прилегла хоть на мгновенье, а я… — она всхлипнула, прижав платок к глазам изящным движение руки. — Как я могла спать, зная, что вы, мой будущий супруг, страдаете и мучаетесь здесь? Я не посмела оставить вас наедине с этой ужасной болезнью и боролась за вас как могла. О, это были самые ужасные три дня в моей жизни! Если в вас есть хоть капля сострадания ко мне, милорд, никогда, слышите, никогда больше не заставляйте меня переживать такое вновь! Я не смогу вынести этих страшных мук ещё раз!

— Вы, — он оглядел комнату, но больше никого здесь не обнаружил, — вы сидели со мной всё это время?

Мариус не сумел скрыть удивления в голосе. Неужели эта хрупкая, совсем юная девушка не испугалась трудностей и оставалась с ним день и ночь? Неужели его болезнь не напугала её? Смелая девушка. Отважная. Мариус повёл взглядом по лицу Соланы, поражаясь тому, что за всей этой красотой скрывается доброе, самоотверженное сердце. А ведь он считал иначе.

— Разумеется, милорд! Как вы можете такое спрашивать? — стерев выступившую на глазах влагу, ответила Солана, и голос её был полон негодования. Мариусу стало совестно, что он мог усомниться в своей невесте. Действительно, кто ещё мог ухаживать за ним, как ни Солана? Девушка, которая вскоре сделается его законной женой, не могла поступить иначе. — Я и ваша матушка, да даруют ей боги долгих лет жизни!

— Простите, миледи, я ни в коем случае не хотел вас обидеть, — сконфузился Мариус.

— Что вы, милорд, как я могу сердиться на вас? — Солана взмахнула пушистыми ресницами, а Мариус принялся внимательно рассматривать её. Солана была как никогда обворожительна в своём платье из нежнейшего шёлка серо-зелёного цвета. Яркие изумруды украшали её шею, а золотистые локоны, расчёсанные до блеска, рассыпались по покатым плечам. На щеках играл румянец, даже слёзы, что она пролила минутой ранее, ничуть не портили её, а наоборот, придавали её лицу некое очарование. Глядя на неё, Мариусу бы и в голову не пришло, что леди Солана провела у его постели три дня без сна и отдыха.