Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 660 – Маргарет Джордж

Пока Генрих участвовал, хотя и невольно, в этом драматическом зрелище, его королевство уподобилось растревоженному муравейнику. Канцлер Райотесли, явившись в парламент на общее собрание верхней и нижней палат, официально сообщил о кончине короля. Затем сэр Уильям Педжет огласил завещание Генриха (в итоге найденное), дабы его содержание стало известно по всей стране.

Удивление вызвало то, что Генрих не исключил возможности рожденных от Екатерины Парр детей; он поместил их в ряду наследников сразу за принцем Эдуардом и перед Марией и Елизаветой. Изложил он свою волю в следующих словах:

Памятуя о великой любви, покорности, целомудренной жизни и мудрости нашей жены и королевы Екатерины, мы завещаем ей три тысячи фунтов в виде драгоценной посуды и украшений и все те облачения, кои ей будет угодно забрать…

И за неимением законного наследника у нашего сына, принца Эдуарда, мы завещаем после нашей кончины передать полное право на английскую корону наследникам нашей горячо любимой и ныне здравствующей жены, Екатерины.

А мы-то все время полагали, что они жили в платоническом браке! Теперь следующие три месяца за вдовствующей королевой будут ревностно следить и охранять ее так же, как принцессу Арагонскую после смерти Артура. Поистине, им выпали родственные судьбы.

Известие о кончине короля Генриха вызвало бурное ликование в Риме. Не веселился лишь кардинал Поль, и тогда папа спросил его: «Почему вы не радуетесь вместе с нами смерти этого закоренелого врага церкви?» А тот заявил, что новый король Эдуард уже пропитался заразой лютеранства и цвинглианства и его регентский совет тоже состоит из протестантов, поэтому Рим ничего не выиграл от смерти короля Генриха. Более того, вероятно, его наследник нанесет церкви еще больший урон.

Но пора вернуться к государственной гробнице Уайтхолла. Ежедневно на рассвете лорд-гофмейстер, взойдя на хоры, возвещал печальным звонким голосом:

— Помолимся милосердно о душе славного и могущественного принца, нашего покойного верховного суверена и короля, Генриха Восьмого.

Скорбящие, а некоторые из них бдели у гроба целую ночь, предваряя богослужение, тут же начинали бормотать молитвы, дабы позднее присоединиться к заупокойным песнопениям. Папа, безусловно, одобрил бы истинный католицизм наших обрядов.

И вот настал день, когда Генриху предстояло отправиться в последний путь, дабы занять отведенное ему место в склепе возле алтаря капеллы Святого Георгия. Рабочим пришлось изрядно потрудиться, поднимая здоровенные мраморные плиты и копая землю под ними. Они наткнулись на гроб Джейн, его царственные покровы потускнели и заплесневели, но выглядели вполне узнаваемыми. Поскольку Генрих пожелал упокоиться как можно ближе к ней, яму для его монументального саркофага выкопали совсем рядом.

К середине февраля все приготовления завершились. И тринадцатого числа этого проклятого месяца гроб вынесли из дворцовой церкви и установили на погребальную колесницу – так началось медленное двухдневное путешествие в Виндзор. Грандиозный девятиярусный катафалк, задрапированный траурными завесами, со скрипом покачивал нескладными и громоздкими боками, а за ним протянулась на три мили скорбная процессия с горящими факелами. По обочинам толпились любопытствующие зеваки, созерцавшие смерть, снизошедшую – или возвысившуюся? – до церемониального облачения королевских похорон.