Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 620 – Маргарет Джордж

Мы с Кейт торжественно прошествовали к столу и, согласно ритуалу, выпили вина из серебряных свадебных кубков и отведали торта. Солнце поднялось высоко, заливая теплыми лучами сады и цветники, и пьянящие ароматы витали в зале. Осоловев от дурманящих запахов, я покорился сладостному ощущению счастья. Я мог думать лишь о том, какое блаженство дарит нам летний день…

А потом я выглянул в распахнутое окно и заметил, что тени от штокроз стали вдвое длиннее их высоты, а воздух повлажнел. Наступал вечер. Опустели тарелки на белоснежных скатертях, и гости терпеливо дожидались разрешения покинуть праздник.

Вскоре мы остались одни среди остатков пышного пира.

— Пойдемте в мои покои, Кейт, – предложил я.

Хотя теперь они стали и ее покоями. Я привлек жену к себе. С легкой нерешительностью она последовала за мной в малую гостиную рядом с опочивальней.

— Ах! – вскрикнула она, увидев резную дубовую скамеечку возле камина.

Именно на ней она сидела в детстве у ног матери.

— Я приказал привезти ее из Кендала, – сообщил я. – Чтобы вы чувствовали себя как дома.

Ее напряжение исчезло, и широкая улыбка смягчила черты лица.

— Как вы узнали?

— Навел справки, – коротко пояснил я.

Дело оказалось несложным. У старых слуг хорошая память. Неужели ни один из ее престарелых супругов не проявлял к ней внимания?

Она обняла меня с таким восторгом, словно я подарил ей восточные жемчуга.

— Из самого Уэстморленда… – восхищенно пробормотала она, словно это было столь же далеко, как Восточная империя.

— Мне хотелось, чтобы здесь появилась частица вашего детства, – сказал я, – тогда перемена судьбы, возможно, не покажется вам слишком резкой. Ведь вы стали королевой.

— Ах… Да… – Она дотронулась до ожерелья. – Теперь я королева…

— Воистину.

К этому нечего было добавить. Мы сидели, неловко поглядывая друг на друга, почти до полной темноты. Из окон потянуло прохладой. Вскоре из сада донеслась тихая дробь дождя, капли падали на листья и скатывались на землю. Шелест летнего дождя… нежный, как отдаленное жужжание пчел над цветами.

Напряжение между нами нарастало. Она боялась меня, боялась, что я все-таки потребую от нее исполнения супружеских обязанностей. Ее страх был очевиден.

— Не пора ли нам на покой, – наконец предложил я, – усталость берет свое.

В опочивальне теперь было два спальных места: я заказал для Кейт ложе, чуть уже моего собственного, из резного орехового дерева с инкрустациями из слоновой кости. Ее кровать застелили тончайшими простынями, девственно-чистыми и новыми. В изножье белело сложенное шерстяное покрывало.

— Для вас, мадам, – сказал я, с болью заметив, как она обрадовалась, увидев отдельную кровать.

Теперь пора раздеваться.

Ужасная церемония. Хуже, чем королевский пир. Я опустился на мягкую скамью возле окна. Сначала стащил расшитую золотом шелковую блузу, заказанную специально для венчания. Затем нательную нижнюю рубаху с застежкой на шее. И вот обнажился мой выпирающий, ничем не стянутый живот. Я бросил взгляд в сторону Кейт, желая узнать, наблюдает ли она за мной. Она действительно смотрела на меня, но ее лицо… ничего не выражало. Далее я снял бриджи и лосины. Оголились мои бедные ноги с набрякшими багровыми венами. Пусть жена увидит все болячки, что я нажил, пусть полюбуется на телесные недостатки мужа. Я постоял пару долгих мгновений и накинул ночную рубашку, скрыв развалины былой своей стати, словно задрапировал непристойное изваяние. С трудом поднявшись по ступеням, я забрался в кровать.