Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 592 – Маргарет Джордж

Глупые изменники. Я окружен ими.

— Позвольте, ваше величество, я оглашу загадку другого сорта? – спросил Гардинер и, не дожидаясь дозволения, начал:

— Зловонный нужник, – брякнул Фрэнсис Брайен.

— Трудноразрешимая задачка, – хмыкнув, заметил Эдвард Сеймур, добросовестный льстец.

Сам он с трудом справлялся с самым пустяковым заданием, но брался за все с чертовски умным видом.

— Незаслуженная награда, – дипломатично предположил Уильям Педжет.

— Все не то. А отгадка – просто «ровня», царям трудно встретиться с равным, а Богу вообще равных нет, – пояснил епископ Гардинер.

О да, самое время перейти к льстивым похвалам!

Джон Рассел (удачная досталась фамилия этому скользкому, как змея, новому лорду – хранителю малой печати, подтверждаемая еще и каштановой шевелюрой)^[138] взмахнул рукой и прошелестел:

Король… королева… рога… рогатая голова… Да как он смел так высмеять меня? Неужели никто здесь не испытывает почтения или страха перед королем?

— Я изумлен вашим змеиным остроумием! – отрезал я. – Достаточно, мы не желаем более слышать ни загадок, ни отгадок!

— Но это же просто дуб! – выкрикнул он, пытаясь оправдаться.

«Мои любимые деревья», – лепетала она. О мерзость, мерзость! Как славно шелестели дубы за окнами той уютной опочивальни… но теперь их красота навеки утрачена для меня, осквернена блудницей Говард.

— Если всем надоели загадки, то давайте перейдем к поэзии, – предложил Томас Уайетт. – Может, посочиняем благозвучные стихи? Я начну, задав первые рифмы, потом кто-то добавит к ним следующие строфы и так далее – пока не получится целое стихотворение.

Наш блистательный поэт вопросительно оглядел гостей, впрочем не меньше талантов он проявил и на дипломатическом поприще. Я частенько посылал его в Европу с важными миссиями.

Я одобрительно кивнул ему. Настроение мое совершенно испортилось, но я надеялся, что новая игра отвлечет меня. И Томас начал:

Фрэнсис Брайен легко продолжил:

Что за непристойности в присутствии дам! Среди нас такие добродетельные и родовитые леди, как Джоан Дадли, Джоан Денни, Кэтрин Брэндон, Анна Сеймур. Их души чисты и непорочны!

Терпение мое истощилось. Медленно поднявшись, я обрушил на Брайена всю силу накопившегося раздражения.

— Убирайтесь! – воскликнул я. – Более вам не будет места за нашим столом. И не надейтесь в дальнейшем на благоволение с моей стороны.

Он слишком хорошо знал меня, чтобы спорить или оправдываться. Молча поклонившись, Брайен покинул зал.

Но вот развеялось воспоминание о его убогой шутке, и все вновь ощутили прелесть чудесного летнего дня. Настроение наше улучшилось благодаря славным народным песням «Кончина и похороны малиновки», «Мышь и мышелов», «Юная молочница», «Черная ворона».

Вдруг тоненький голосок Елизаветы запел шотландскую балладу:

Девочка сидела далеко от меня, и я совсем забыл, что она тоже присутствовала на приеме.