Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 548 – Маргарет Джордж

Она опять обманывала меня! Она опять солгала, солгала даже в ее «чистосердечном» признании. Почему она не упомянула о Калпепере? Я намеревалась всю последующую жизнь… оставаться верной и преданной Вам. Бесстыдство и подлость ее льстивых выражений доказывали, что ей неизвестно об аресте Калпепера. Ее двуличие потрясло меня.

И в то самое мгновение умерла моя любовь к ней. Я увидел во всей полноте ее лживую сущность.

Я с признательностью взглянул на Кранмера, который едва сдерживал слезы.

— Благодарю вас. Вы прекрасно справились с моим поручением, – сказал я. – Верный слуга не тот, кто охотно исполняет приятные обязанности, но тот, кто взваливает на себя скорбную миссию. Любой рад услужить жениху, да некому обрядить покойника.

— Я глубоко переживаю и исполнен желания помочь вам.

— Вы уже не раз доказывали мне свою преданность, но нынче она поистине бесценна. Вон сколько нашлось помощников, желавших устроить мой брак с принцессой Клевской! Где они ныне?

— Главный помощник мертв, ваша милость.

«Значит, он не только правдив, но и смел, – подумал я. – Множество людей подумали бы об этом, да никто не раскрыл бы рта…»

— Кромвель, – невесело усмехнулся я. – О, он порадовался бы, видя, как низко пали его враги Говарды. Меня опозорила их потаскуха! Справедливое возмездие за то, что я предпочел ее леди Анне, которую выбрал для меня Кромвель.

Крам мог бы посмеяться… если можно смеяться в аду. Демоны хохочут и глумятся в преисподней, но что дозволено проклятым грешникам?

— Никто, имея хоть толику душевной доброты, не может радоваться в подобных обстоятельствах, – решительно заявил Кранмер.

Благородная душа, он не мог вообразить, как жестокосердны бывают люди.

— Всех виновных будут судить, – сказал я, оставив прах Кромвеля в покое. – Сначала полюбовников, потом Екатерину. Посмотрим, как она поведет себя, когда Калпепер откажется от нее. По своей воле. Он поклянется, что не любил ее. Что она почувствует, когда ее публично отвергнет возлюбленный, ради которого она пожертвовала собой? Это ранит ее больнее, чем карающий меч. Калпепер, вы же понимаете, трусливо предаст ее в надежде на помилование.

Я потер лоб. В висках стучало.

— Преступники предстанут перед открытым судом. Мы пригласим всех придворных и близких им людей. Иноземцев тоже, пусть разнесут эту новость по разным городам. Я желаю, чтобы весь мир узнал, как злоупотребили моим доверием, как оскорбили меня! Никто не посмеет упрекнуть короля Англии в жестокости и кровожадности, убедившись в подлейшем обмане и предательстве!

Он кивнул с удрученным видом.

— Да не скорбите вы так. Худшее уже позади. Остались только формальности и точное соблюдение закона.

Он поклонился.

Внезапно мне пришла в голову одна мысль.

— Кстати, Кранмер… верните мне оригинал письма, что Екатерина послала Калпеперу. Я лично позабочусь о его сохранности. Подобные свидетельства порой таинственно исчезают перед самым слушанием. Подобно подлинному папскому распоряжению о моем браке с Екатериной Арагонской, которое пропало перед началом судебного заседания вместе с моими письмами к Анне Болейн. Документы объявились вновь уже в Ватикане. Я сохраню письмо преступной королевы при себе, тогда посмотрим, кто решится украсть его прямо с моей груди.