Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 530 – Маргарет Джордж

Потерпев поражение, я настрочил Кранмеру указания: «1. Выяснить имена предводителей. 2. Прислать ко мне Суффолка. 3. Начать подготовку к боевым действиям против бунтовщиков».

Взяв записку, он поклонился и ушел. Я откинулся на спину, чувствуя себя закованным в цепи Прометеем. В наши дни речевые способности куда важнее мускульной силы. А меня сковала немота.

Я дал себе обещание не испытывать больше терпение Господа своими тщетными попытками прорвать криком глубокую тишину ночи. Хотя втайне надеялся узреть некое знамение, когда первый луч солнца расцветит радугой морозные узоры на окнах.

И вот с рассветом я вновь попытался оживить свой голос. Тишина.

Тогда я по-настоящему испугался. Мне же крайне необходимо вернуть дар речи – не ради собственного удовлетворения, а ради Англии! Но Господь по-прежнему не слышал моих молитв. А если Он не внял им до сих пор…

Приближался полдень. Ко мне явился Брэндон. Он сильно сдал, мысленно отметил я. Как отстраненно наблюдаем мы старение наших сверстников, словно нас может миновать чаша сия. Порой мы наивно полагаем, что бремя лет распределяется весьма прихотливо и на плечи бедного друга ложится двойной груз, тогда как самих нас годы почти не отягощают.

Я уже подготовил список вопросов, который и вручил ему. Он быстро пробежал его глазами. Под ними набрякли старческие мешки.

— Да, число бунтовщиков увеличилось. Утром я получил донесение. Хотя, конечно, это сведения четырехдневной давности… вы же понимаете, зимние дороги… – Он неодобрительно покачал головой и продолжил доклад: – Но, судя по всему, их пока меньше пяти сотен. Они затянули старый мотив, ваша милость. Те, кто хотел танцевать под него, уже сплясали джигу во время «Паломничества». И после него – в оковах и на виселицах.

«И тем не менее они нашли новых сподвижников», – подумал я. Нескончаемые ряды мятежников и предателей подобны вырастающим по весне сорным травам.

— Разрешите ли вы мне, ваша милость, подавить бунт?

Он сказал это из вежливости.

Я кивнул. Пора уничтожить их раз и навсегда. Выдернуть сорняки с корнем – и дело с концом. И ведь именно те края, охваченные смутой, я хотел посетить вместе с королевой. Опрометчивое решение… Но как же манил меня этот далекий Север, который в равных количествах порождал туманы и бунтовщиков!

— Следует ли применить крайние меры?

«Иными словами, желаю ли я быстрой и жестокой расправы?» – переиначил я немного его вопрос и жестом выразил согласие. Ибо мягкость по отношению к мятежникам зачастую влечет за собой большое кровопролитие.

Отвесив почтительный поклон, Брэндон удалился.

Я мог положиться на него. Почти полвека он был моей правой рукой. Но если силы покинут его, как меня – голос… что будет тогда?

Солнце поднялось выше, и изморозь на подоконнике растаяла. С Рождества дни уже заметно удлинились, хотя еще недостаточно для того, чтобы обратить в бегство воинство зимы. А на Севере холод и мрак задержатся дольше, до самого апреля. Старому вояке Брэндону нелегко придется в тех суровых краях. Чтоб им провалиться, подлым изменникам, из-за них я подвергаю опасности ближайшего друга, без чьих услуг Англия не может обойтись…

Я поскреб ногтем замерзшее окно. Если мне не под силу справиться с болезнью, то уж с такой мелкой неприятностью я легко справлюсь. Хоть погляжу, что делается на дворе.