Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 504 – Маргарет Джордж

Рождественские праздники удались на славу. Придуманные нами забавы и игры привлекли внимание и порадовали гостей. Екатерина пребывала в полном восторге, видимо забыв о недавней потере.

Много лет я не танцевал на придворных балах. Со времен Черной Нэн… Но настала пора вспомнить былое искусство, ведь я восстановил многие другие навыки. Итак, я буду танцевать на балу в Девятую святочную ночь, именно на это время мы назначили первый большой карнавал с участием множества иноземных музыкантов. На досуге я репетировал в своих покоях, оживляя в памяти старые и осваивая новые танцы.

О! Как же мне не хватало танцев в эти ужасные унылые годы, я тосковал по любимому занятию настолько сильно, что запрещал себе думать о них. Казалось, с танцами покончено навсегда.

И вот чудо! Все вернулось вновь, с первым же изящным поворотом в гальярде. Ее называют «возмутительной пляской», но молодежи она нравится…

Моя нога вела себя сносно, хотя последние две недели порой я чувствовал зловещее покалывание. Что оно означало? Возможно, ничего страшного. Я предпочел не обращать на это внимания.

Из Большого зала вынесли всю мебель, подготовив его к балу, и уже заняли свои места все мои лучшие музыканты с духовыми деревянными инструментами – рекодерами, крумхорнами и гобоями, и струнными – виолами, лютнями и арфами. Я велел начинать с простых и известных всем мелодий, чтобы каждый мог присоединиться к танцующим, а потом постепенно перейти к более затейливым новым пляскам. Сам я решил воздержаться от участия до сальтареллы, исполняемой ближе к концу бала. Мой выход изумит общество, как когда-то, в дни далекой молодости…

Я непринужденно беседовал с гостями, подходил то к одному священнику, то к другому, притворяясь, что ничего большего мне не нужно, старательно изображал почтенного пожилого короля, который руководит общим весельем и вовсе не спешит расстаться с тяжелой парадной мантией.

Рондо закончилось.

— Браво, браво! – воскликнул я, одобрительно кивнув, и хлопнул в ладоши.

Следующий танец будет мой. Расстегнув плащ, я бросил его на спинку кресла. Продолжая для видимости веселый разговор, я, незаметно приподнимаясь на носки, начал разминать икры и пальцы ног.

Музыкальное вступление… Я сделал первый шаг, резко выставив вперед ногу. И вдруг как гром среди ясного неба мое бедро прошила мучительная боль. Я оцепенел, пораженный ужасным приступом.

Ансамбль продолжал играть. Никто не узнает, что я пропустил момент моего вступления. В полнейшем смятении и неистовстве я принялся массировать ногу – проклятую предательницу! С каждым прикосновением я ощущал, как из бедра выделяется жидкость. С чего вдруг моя нога уподобилась мокрой губке? Болезнетворной губке! На мне были черные рейтузы, и на их атласной поверхности не проступило никаких пятен. Отлично. Проговаривая мысленно эти слова, я вдруг испытал обжигающую, неведомую мне доселе ненависть. Терзающая болезнь подкралась ко мне незаметно, словно коварный враг! Она столь же вероломна, как Анна Болейн, как кардинал Поль или герцог Бекингем. Ее, как и этих нечестивцев, послал Сатана, желая уничтожить меня. Но происки ее значительно опаснее: язва будет атаковать меня изнутри, незаметно разрушая мое тело.

И несмотря ни на что, я буду танцевать. Музыканты вновь заиграли начальные такты, и я решительно выскочил в танцевальный круг. Приземлившись на больную ногу, я почувствовал резкую боль, словно в бедро мне загнали раскаленный гвоздь. Придворные почтительно расступились, освобождая мне место и желая поглядеть, как пляшет король.