Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 497 – Маргарет Джордж

— А будем ли мы устраивать балы и маскарады? – улыбнувшись, спросила она.

— Сколько ваша душа пожелает, – ответил я.

— Подумать только, все пятнадцать сотен гостей… облачатся в карнавальные костюмы, – мечтательно произнесла она.

— И начнут проказничать, так что может произойти немало конфузов.

Ах, сколько же юных дам лишатся девственности, сколько мужей станут рогоносцами! И все в честь рождения нашего Господа.

Я предложил Уиллу принарядиться в восточный костюм с шальварами и тюрбаном, но он отказался. Как уже говорилось, последнее время он постоянно ходил очень мрачный, в расстроенных чувствах.

— В костюме или без него, вам не удастся отвертеться. Надо будет развлекать гостей, чтобы со скуки они не затеяли драку. Вы же знаете, как сложно бывает справиться с засидевшимися гостями. Они превращаются в настоящих сви-и-и-иней, – протяжно закончил я, втягивая живот на вдохе, поскольку портной замерял мою талию для пошива маскарадного наряда.

Его сошьют из серебряной парчи – такими же будут маска и плащ с капюшоном.

— Ну и как? – спросил я портного.

— Сорок шесть дюймов, ваша милость.

Значит, на пять дюймов меньше, чем год назад. Но все-таки на одиннадцать дюймов больше по сравнению с талией в мои молодые годы. Еще пара сезонов напряженных охотничьих вылазок и тренировок – метаний бревен, борцовских состязаний и верховых прогулок, – и я обрету былые формы. Несмотря на то что в июне мне стукнет пятьдесят.

Дождавшись ухода портного, я вновь обратился к Уиллу:

— Я рассчитываю на твою помощь. Бог ты мой, у нас есть над чем посмеяться! Папа и его распутная итальянская семейка, Карл, чье натужное благочестие больше смахивает на безумие, одержимый охотой Франциск… Кроме того, еще множество презренных реформаторов с глупейшей ересью…

Уилл остался безучастным, он глянул на меня уныло и мрачно.

— Клянусь Богом, я бессилен! – огрызнулся он. – Во всем этом нет ничего смешного. Должно быть, Хэл, ты сам потерял зоркость, раз ничего не видишь, да вдобавок стал таким бревном, каким изображают тебя злопыхатели. Слабого и одряхлевшего итальяшку Климента сменил на папском престоле решительный, рвущийся в бой Павел, герой, затеявший нешуточную религиозную войну. Битва в разгаре! Тихая пора памфлетов и трактатов осталась в прошлом. Церковь сражается за само свое существование, и линия фронта вполне определилась – она проходит через всю Германию. И папа Павел намерен отбросить противника как можно дальше, отвоевав свои позиции в Германии и Франции, а возможно, он вообще хочет вышвырнуть протестантов из Европы. Павел не Климент, он стал вождем Контрреформации. Ты понимаешь, что Кромвель был прав. Всеобщая борьба за веру может превратиться в войну не на жизнь, а на смерть, и силы уже готовы. Реджинальд Поль и «паломники» были лишь первыми раскатами надвигающейся грозы.

Я рассерженно хмыкнул. Павел Третий действительно оказался более задиристым, чем Климент Седьмой. Морские черепахи шустрее сухопутных, но обе всего лишь черепахи.

— Карл стал более набожным, это верно, – продолжал Уилл. – Но можно ли назвать сумасшествием репетицию собственных похорон? Или безумны смертные, не думающие о них? Все мы понимаем, что умрем. Однако зачастую не успеваем сделать завещание, заказать роскошную гробницу. Ответь-ка мне честно, Хэл… ты уже написал или засвидетельствовал свое завещание?