Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 480 – Маргарет Джордж

— А как насчет розы без шипов? – вдруг спросил я. – Если можно добиться изменения цвета, то, наверное, не стоит труда вывести сорта с разными стеблями, цветоножками, листьями и прочими частями растения, в том числе шипами?

— Как же без шипов, ваша милость, – сказал он, помотав головой, – эдак растение останется без защиты. Они бывают зелеными или буроватыми, острыми или тупыми, но, по моему опыту, появляются на стебле всегда.

— А как вы думаете, можно вырастить цветок с крошечными безопасными шипами?

— Не знаю, никогда не пробовал.

Ах, до чего же тупы простолюдины. Хотя тугодумие служит им своеобразным щитом.

— В общем, попытайтесь! – сказал я. – Я щедро отблагодарю вас за выведение сорта без острых шипов.

Я подошел к нему ближе и поймал его озабоченный взгляд.

— Это очень важно для меня, – прибавил я, – мне нужна ваша помощь!

— Я постараюсь, ваше величество.

— Много ли времени может для этого понадобиться?

— Я не знаю, – сразу встревожившись, растерянно ответил он. – Это уж как Господь пожелает. Вот я уж думал, что вывел желтую розу… – он опять кивнул на засушенный цветок, – но на будущий год она вновь покраснела.

— Понятно-понятно, – бросил я, рассеянно оглядываясь вокруг.

— К тому же у нас долгие зимы. И нам не остается ничего другого, как только ждать весны.

Зима… Ожидание… Ох как это знакомо.

— Делайте все возможное, – сказал я. – Человеческие старания в конечном счете всегда дают хорошие плоды.

Я покинул хижину садовника и вышел в залитый солнцем розарий. Должно быть, Брэндон уже в Ричмонде и Анна читает мои предложения…

— А пока возьмите вот это, – сказал садовник, догоняя меня, и вручил мне глиняный горшочек с небольшим цветком.

Благодаря опыту старика и хорошо удобренной почве бутон уже начал открываться. Коснувшись стебля, я склонил голову, чтобы вдохнуть нежный цветочный аромат. Но в нос мне бросилась омерзительная вонь. От моих пальцев все еще несло найденной у Кромвеля мазью, несмотря на тщательное мытье рук и на довольно продолжительное время, прошедшее после ночи.

Вздрогнув от отвращения, я резко отдернул руку, непроизвольно разжал пальцы, и выпавший из них горшочек разбился.

Ах! Как же я неловок…

Старик, конечно, обиделся. Опустившись на колени, он начал собирать черепки. Но он все-таки выведет для меня розу без шипов. Он должен. Ведь ему приказал сам король.

— Простите меня, – сказал я. – Это досадная случайность.

Вытирая руки носовым платком, я быстро удалился.

Жуткий запах. Зловоние кромвелевской подлости. Он осквернил даже этот день. Вернувшись в покои, откуда мне так хотелось вырваться на волю, я приказал вызвать Калпепера. Его не смогли отыскать. Что ж, дам поручение пажу. Я должен немедленно встретиться с Кранмером и рассказать ему о том, что произошло нынче ночью. Розы были забыты.

Как сообщил паж, Кранмер не поехал в Ламбет после заседания Тайного совета. Сейчас он проводил с прелатами заседание, где обсуждались мое заявление и прочие вопросы, связанные с теологией и библейскими переводами. Когда я ворвался в дверь, Кранмер сидел за полированным дубовым столом в окружении сведущих церковников. Представляю удивление благочестивого собрания! Перед почтенными отцами лежали все имеющиеся в наличии английские переводы Писания: Беды Достопочтенного^[116], склонного к ереси Уиклифа и Тиндейла, а также Ковердейла и Мэтьюса^[117]. Священные откровения Господа выворачивались тут, как преступник на дыбе.