Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 449 – Маргарет Джордж

Уилл:

«Могут быть правомерными»! Ах, Генрих, Генрих! Неужели ты столь глух и слеп, раз не понимаешь, кем стал в глазах всей Европы? Когда ты посылал своих представителей подыскать очередную невесту, никто уже не считал тебя завидным женихом. Развод сделал свое дело. Ни одна приличная девица не хотела выходить за тебя замуж! Все они боялись, что это будет стоить им жизни, – по меньшей мере сложилось мнение, что над тобой тяготеет проклятие, из-за которого, возможно, даже помимо твоей воли гибнут королевы Англии. К счастью, в герцогстве Клеве жили столь замкнуто и леди Анна так мало знала об английских сплетнях, что ее брат согласился на ваше предложение. Увы, Генрих, я вовсе не шутил. Более того, я умолчал о самых обидных и злых выражениях… и процитировал лишь те, что повторялись чаще других!

Генрих VIII:

Но что могли знать сплетники?! Они понятия не имели, о чем судачили. И вообще, почему все обычно встают на сторону женщины? Екатерина умерла не оттого, что я «разбил ей сердце». Ее сгубили отрава Анны и собственная глупая гордость. Если бы она вошла в мое положение и смирилась со своим, то никогда не закончила бы свои дни на болоте! Ведь она могла бы купаться в роскоши, радоваться Марии, расцветающей у нас на глазах, и дожить в почете до глубокой старости. А Нэн… слава богу, что люди не узнали об истинной порочности ее души и не догадывались о ее ведьминском уродстве… Иначе бы их охватил страх и ужас и они лишились бы покоя на всю оставшуюся жизнь. Проклятие обезглавленной демоницы даже из могилы преследовало меня! А любимая Джейн! Господь забрал ее у меня, и одному Ему известно, что ради ее спасения я готов был отказаться от королевства. Народ сложил о ней балладу, и даже обо мне в то время отзывались с добротой. Почему же так губительно переменилось с тех пор общее настроение? Во всем виноваты происки Нэн… Она продолжает отравлять мне жизнь даже после смерти, хотя я сделал все возможное, чтобы лишить ее колдовской силы.

Я вдруг явственно ощутил ее присутствие. Ох, я слишком ослаб, чтобы прогнать ее призрак! Пытаясь избавиться от наваждения, я оторвал от лица руки и коснулся плеча Анны Клевской, явно напугав ее.

— Давайте спать, – предложил я, стараясь говорить спокойным и мягким голосом.

Даже не разбирая слов, она могла понять убаюкивающую интонацию. Робко улыбнувшись, Анна последовала за мной на наше нелепое, предназначенное для любви роскошное ложе. Мы натянули шелковистые покрывала. Это была самая спокойная ночь из тех, что проводили новобрачные со времен Марка и Изольды.

Мы проспали все на свете. В дворцовой церкви без нас отслужили утреннюю мессу. В соседнем зале томились слуги, приготовив новые наряды для утреннего туалета и серебряные чаши с пряным вином для услады нашего вкуса. В зале Тайного совета сидели Кромвель, Кранмер и адмирал, желавшие обсудить со мной подробно планы состязаний, турниров и пиров, традиционно устраиваемых после венчания. Они ждали меня с нетерпением и пылкостью – как компания школяров, внезапно прознавших об интрижке учителя. А я избегал их, изображая нерадивого, прогуливающего занятия студиозуса: нынче мы поменялись ролями.

Лучи тусклого январского солнца струились через окно в опочивальню, ничуть ее не согревая. Я глянул на спавшую рядом со мной Анну. Увы, она не стала менее безобразной. Лишенное сил светило милосердно смягчило глубокие рытвины ее оспин, подчеркнув более приятный цвет неповрежденной кожи. Анна тихо похрапывала с открытым ртом, выставив напоказ желтоватые лошадиные зубы. Однако ее вид уже не вызывал у меня отвращения. Теперь она казалась мне союзницей, странной спутницей по несчастью… подстроенному Кромвелем.