Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 199 – Маргарет Джордж

— Продолжайте, продолжайте, – пробормотал я. – Заканчивайте дискуссию. Мне необходимо побыть одному и немного прийти в себя.

Я решительно направился к реке, запретив им тащиться за мной.

— Ваше величество, – окликнул меня Уолси, – здесь заложены новые сады. Общей площадью две тысячи акров. Возможно, вам захочется взглянуть на труды садоводов?

— Нет-нет, – отмахнулся я.

Поглощенный духовными размышлениями, я не мог уделить внимание столь земной заботе, как планировка сада.

«Мы венчались с Екатериной… Наш брак – кровосмесительная мерзость в глазах Господа. Именно поэтому наши дети гибли один за другим. Восемь детей… а выжила лишь одна слабая девочка!»

Я перешел через мост и зашагал по тропе вдоль берега.

«Жизнь во грехе… гнусном перед Богом…»

Потеряв счет времени, я бродил, одолеваемый мрачными мыслями, и опомнился только в прибрежной деревне Санбери. Как я попал сюда? Домики дремали в лучах послеполуденного солнца, и селяне, должно быть, были уверены, что им нечего бояться, ибо они находятся под защитой короля… Короля, жившего во грехе, смертном грехе, и вынужденного нести за оный суровое наказание.

Я повернул назад. По крайней мере, теперь я узнал, в чем моя беда. Можно покаяться и все исправить.

Но лишь на обратном пути, чувствуя, как закатное солнце греет мне спину, я до конца разобрался во всех сложностях своего положения.

Мой союз с Екатериной, по сути, не был законным. Нас никогда не связывали священные обеты. Я не мог жениться на ней; такой брак запрещен Богом.

Следовательно, я оставался холостяком.

Мы проводили благочестивого епископа Тарба во Францию, настоятельно советуя ему обсудить поднятые вопросы с тамошними теологами. Искренность моя была притворной. Я уже не тот Генрих, погрязший в простодушном невежестве, каким был до встречи с похожим на жабу де Граммоном. Охваченный страшным волнением, я не мог, однако, поделиться своими тревогами ни с кем, даже с Уолси. И уж тем паче с Екатериной! Я должен избегать не только разговоров с ней, но и супружеского ложа. Нельзя продолжать нарушать божественные заповеди.

И тогда меня начали мучить воспоминания об Анне. Я страстно хотел увидеться с ней, овладеть ею, завоевать ее. Ведь у меня нет жены, я холостяк. Теперь мне все представлялось в другом свете, и я вновь почувствовал себя юношей.

Но это одержимость! Безумие! Как прекратить эту пытку, что терзала мою душу и сердце?

Уилл:

Генрих действительно вел себя как сумасшедший. Бурная радость то и дело сменялась вялой рассеянностью. Много времени он тратил на составление списков цитат и консультации с теологами. Он напускал на себя умный вид, а порой сотрясал воздух победными кличами. Король не слушал моих шуточек, но любил бывать со мной. И упорно прятался от Екатерины.

Обычно он сжигал свои записи, но как-то раз проявил небрежность, забыв листок на письменном столе.

И тогда я все понял: он страдал любовным недугом, который заставляет нормальных людей выглядеть нелепо, а королей походить на идиотов. Но время обычно излечивает такую болезнь.

Генрих VIII:

Да, я желал встретиться с ней. Анна должна быть моей! Она завладела всем моим существом. Ее колдовские чары действовали сильнее имевшихся у меня противоядий.

Мне захотелось объясниться ей в письме. Однажды бессонной ночью я почти до рассвета сочинял это послание. После пробуждения я переписал его начисто, но остался недоволен: оно не передавало моих истинных чувств. (Странно, как изменяются облеченные в слова мысли!) Мне пришлось начать все заново. Но какой стиль лучше выбрать, чтобы потрясти ее, какие найти слова? Замешательство делало мои усилия бесплодными.