Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 135 – Маргарет Джордж

Спускавшаяся к пристани женщина казалась выше и красивее той, которую я помнил. Присобранный в складки у ворота ярко-синий бархатный плащ струился по ее плечам, и его полами играл ветер. Она напоминала Деву Марию (хотя уже лишилась девственности). Изменилась даже ее походка.

Лодочник приветствовал ее словами: «Ваше величество».

Я громко, чтобы слуги слышали, сказал:

— Мои подданные должны знать, что она уже не королева. Она стала герцогиней.

— Я остаюсь принцессой, несмотря на титул моего супруга, – заявила Мария, пытаясь улыбкой смягчить резкость своих слов.

— Не лучше ли нам взойти на борт?

Предложив сестре руку, я повел ее в каюту, где все уже приготовили для нашей встречи наедине, – главное, там не было чужих ушей.

Мы устроились на шелковых подушках, глядя друг на друга, как двое незнакомцев.

— Итак, вы последовали зову сердца, – наконец сказал я, не придумав ничего лучшего, – как и грозились сделать.

— Я же люблю его! – воскликнула она. – Люблю, люблю, я полюбила его еще ребенком!

Весла за окном с шумным плеском погружались в воду и выныривали, рассыпая брызги.

— Неужели вы не понимаете, каков он по натуре? Бабник и волокита, а таким известны все трюки, все ухищрения, позволяющие с легкостью завоевывать наивных дам.

— Неужели?.. – спросила она, и в голосе ее прозвучало необычайное торжество. – И что же он завоевал, женившись на мне? Вашу опалу и ссылку?

— Он получил лучшую драгоценность Англии.

— И вашу козырную карту. Так кто же расчетлив, братец?

Я попал в положение обвиняемого. Да, я был хуже Брэндона. Он встретил Марию и полюбил ее, рискуя вызвать мой гнев и отправиться в изгнание. А я видел только потерю выигрыша. Когда же со мной произошли столь разительные перемены? Я возненавидел себя, возненавидел того, в кого превратился, – противное, приземленное существо, проводящее опыты на себе самом, словно на другом человеке.

Но я стал реалистом. А коронованные идеалисты обманывают свой народ. Такова правда.

За кормой расходились дуги кружевной пены; баркас стремительно рассекал воды Темзы. На портовом берегу, на Йорк-плейс, кипела жизнь. Над пристанью резиденции Уолси трепетали на ветру яркие флаги, словно приглашая пришвартоваться.

— Вы ждете ребенка?

— Да, – промолвила сестра уже другим тоном. – Должно быть, это случилось в первую же ночь. Когда он пришел ко мне в ту келью в Клюни, где меня держали в заточении.

Не надо подробностей, я не желаю ни слушать, ни представлять их, хотя не в силах воспрепятствовать этому… Господи Иисусе, избавь меня от душевных терзаний… Для меня мучительно то, что находится за гранью моего воображения, то, чего я жажду больше всего на свете. Мне нельзя открывать эту дверь.

— Я желаю вам счастья, – сказал я и взял Марию за руки. – Желаю счастья хотя бы одной из рода Тюдоров. Поскольку, как я понимаю, вы единственная, кто сумел вылететь из золотой клетки. Ведь по большому счету у нас несчастливая семья.

Мать. Артур. Маргарита. И теперь к ним добавился я сам, бездетный король Англии, Генрих VIII.

— Невозможно быть счастливой всю жизнь. В ней есть лишь особые вехи. Сейчас такой миг выпал мне. Он пройдет.

Значит, я мог больше не завидовать ей.

— А ваш черед еще настанет, – добавила она.

Мария была добра и любила меня, но не понимала.