Книга Записки на разбитой коленке, страница 25 – Алэн Акоб

А потом они пошли в ресторан, где пили шампанское, поднимали тосты за любовь, между кусками кровавых стейков и воспоминаниями молодости. Уже под вечер, когда они оба оказались уставшие, от свалившегося на их головы счастья, в гостинице их ждала широкая кровать и праздник плоти, столько лет жаждавшей друг друга. За окном шумел ночной Париж.

Утром когда он проснулся, она была в душе, выпил воды из стакана, что был на тумбочки и счастливый заснул ещё раз. Когда он проснулся, комната была пустая. Он встал, голова страшно гудела, прошёлся по комнате, посмотрел в окно, обернулся и заметил записку на столе со сломанной авторучкой рядом.

Запомни сегодняшний день, запиши эту дату себе в блокнот, не забывай её никогда, сегодня твой второй день рождения. Прежде, чем встретиться с тобой я купила в магазине увесистый молоток. У меня было всё запланировано. Встреча, ресторан, гостиница, секс и удар молотком по голове, когда ты заснёшь.

Но когда ты мне показал, тот замок на мосту, у меня всё перевернулось внутри. Я поняла, это он виновник моих несчастий. Ты закрыл в нём мою судьбу. Я тебя ждала каждый день, час, ты знаешь как трудно ожидать, когда осознаёшь что всё попусту, но ты продолжаешь делать это, потому что ещё труднее совсем отказаться от надежды. Я тебе недоговорила, у меня щас третий муж, которого я очень уважаю, но не люблю. Воду, которую ты выпил утром, она была со снотворным, не бойся я тебя не отравила. Щас когда ты читаешь эти строки, я наверное стою на коленях и бью молотком по этому проклятому замку, пока он не раскроется, не упадёт на самое дно Сены, где тина и грязь, а я стану свободой.

Прощай и никогда больше не вспоминай, не твоя Катя.

Влад задыхаясь от волнения бросился бежать к мосту. Кати там уже не было, пара случайных прохожих, холодные порывы ветра между перилами, не оказалось на месте и замка. Он посмотрел на часы, показывал четыре часа вечера. Она щас в самолёте, стучало в висках, я больше никогда её не увижу.

Через три месяца, муниципалитет города Парижа снял все замки с моста и отвёз их за город на склад.

Записка от Лиды

Полдень. На жухлой от жары траве, прямо за школой, кряхтя и обзываясь, дерутся два здоровенных старшеклассника. Один из них после непродолжительной борьбы, наконец, оказывается сидящим верхом над другим и молотит его по бокам, тот что под ним с остервенением отбивается стараясь вырваться, безуспешно. Отчаянный толчок лежащего снизу, удар нависшего кулака меняет направление и попадает прямо в скулу, мгновенно вздувается вена в виде голубого шарика готовая в любую минуту взорваться кровью.

Тот, кто сверху, это я, как обычно, подрался с моим лучшим другом Сергеем Никитиным. Так у нас бывает в год по два, три раза. Сейчас перебор, вена вздувается всё больше и больше. Я хватаю его за руки и кричу:

— Хорош, осёл, да угомонись ты наконец! — не сводя глаз с вены.

Внезапно он прекращает сопротивление и глазами мне делает знак — посмотри наверх. Я перевожу встревоженный взгляд с вздувшегося шарика наверх и замечаю, что полшколы, свесившись из окон, с любопытством смотрит на нас, среди них голова директора школы с причёской «бабетта» Зинаиды Дмитриевны. После меня подымается и Никитин, отряхивает траву, гусочки прилипшей глины с себя. Только я разворачиваюсь, чтобы идти, как сразу получаю хороший поджопник сзади. На этот раз он останется безответным и с ужасом соображаю, что Никитин ещё не видел своё лицо со стороны.