Книга Зарисовки о разном, страница 24 – Алэн Акоб

— Смотри, новый бомж объявился.

— Это тот, что ли, в потёртом пальто, без шапки?

— Да какой это бомж, это сосед наш Коля, от него жена ушла, вот он и запил.

— А в натуре на бомжа похож, обувь на босу ногу.

— Сам ты бомж!

В сером плаще по улице шла красивая девушка Кира, всё в ней было хорошо – фигура, лицо, даже манера идти, слегка покачивая станом, и в той кучке парней около магазина был не один воздыхатель по ней, кто тайно, а кто открыто симпатизировал ей, но странная вещь – она была одинока, не нравился ей никто.

— Глянь Кирка идёт, книги несёт, – сказал кто-то с усмешкой.

— Она только и делает, что в библиотеке сидит, ума набирается.

— Ты поговори мне тут ещё!

— Ой не могу, ещё один воздыхатель по ней!

— Ну насчёт ума, ей его не занимать, в институт, наверное, собирается поступать.

То ли задумалась милая девушка Кира, то ли асфальт был скользким от пролитого кем-то масла, но поскользнулась, упала на коленки, выронила книжки из рук под весёлый хохот ребят. Поспешил к ней первым человек в потёртом пальто, без шапки, подал руку, помог подняться.

— Вам не больно?

— Нет, спасибо.

— Не падайте больше, – вытирая капельки крови с коленки носовым платком.

— Спасибо вам, больше не буду, обещаю, – ответила девушка с улыбкой.

— Главное девушке перед мужчиной не упасть, – почему-то сказал он.

— Кажется, мне не повезло, – собирая книги, сказала Кира, – вон стоят, целая компания.

— Где? – оборачиваясь, – а, эти? Разве кто-то из них подошёл, помог вам подняться, собрал ваши книги? Нет, значит, не беспокойтесь, до мужчин им ещё далеко.

Попрощавшись, слегка прихрамывая, она осторожно пошла вдоль по улице в сторону здания, где жила. Ей вслед смотрел Николай и думал: «Какой красивой женщиной будет она, дай Бог, чтобы не одинокой».

Бывает, иногда встретишь кого-нибудь, может даже случайно, посмотришь на неё, а потом весь день образ её перед глазами, только и делаешь, что думаешь о ней, как мелодия навязчивая, а впрочем, женщина и есть красивая мелодия, именно та, которую ты готов слушать бесконечно, но, к сожалению, и она заканчивается когда-нибудь.

По лицу закапал косой дождь, он падал, разбиваясь на мелкие брызги микроскопических капель, а потом потёк ручейками по щекам, повиснув тяжелой каплей на конце носа. Николай стоял один посреди опустевшей вмиг улицы, парни разбежались, девушки след простыл, двое влюблённых, прижавшись друг к другу, смешно бежали под сломанным зонтом к последнему автобусу, который их терпеливо ожидал. В каком-то немом оцепенении, не соображая, что промок до нитки, он замер на пару минут, вскоре его передёрнуло от озноба, и он понуро побрёл в сторону, противоположную той, куда ушла Кира.

Есть большая разница между гимнастом, что висит на руках, и ему кажется, что он находится между небом и землёй – тем, кто топчет землю, по миру ходя в новых туфлях, вплоть до того, кто один взвалил заботы мира сего на себя, прогнулся от тяжести, но не сдался, а идёт, шагая одиноко, навстречу своему концу.

Я хотел звёзды с неба срывать, чтобы из них мерцающий венок сплести для тебя, ты сказала: купил бы лучше букет цветов. Был готов реки вспять повернуть, только ради тебя, а ты спросила, есть ли у меня машина? Я шептал тебе на ушко, что на рожке луны в тихую полночь влюблённые могут качаться вдвоём – ты пожала плечами и сказала, что не любишь качели. Лишь только потом, после опустошённой бутылки недорого вина, когда мы вдвоём были в пустой и пыльной квартире, где твоя бабушка раньше жила, под звуки равномерного скрипа железной кровати на мягких пружинах, ты призналась мне наконец, что ещё никогда тебе не было так хорошо, как сейчас.