Книга Зарисовки о разном, страница 23 – Алэн Акоб

За окном дождь. По телевизору новости – война, засуха, политика, спорт. Выключил телевизор, включил радио – война, засуха, политика, спорт. Поменял частоту – Моцарт, Симфония 40 соль минор – сухо объявил диктор. Как раз к дождю, почему-то подумал я, наблюдая за тучами через дверь балкона, но эта трепетная музыка восхищает своей гармонией, полнотой чувств и даже грусть. Не успел я вознестись на седьмое небо, как вошла жена и попросила сходить за хлебом, скоро обед. Не хлебом единым жив человек, но всё-таки. Как раз и дождь перестал лить, на улице было свежо, прохладно, весна только начиналась. Навстречу шли люди, они были хмурые, нерадостные, озабоченные, а ведь весна на улице, может, после дождя, подумал я, вот если бы им дать послушать что-нибудь красивое, вечное, возвышенное, может, тогда они бы изменились, стали бы лучше, лица прояснились, повеселели, были бы добрыми, более отзывчивыми на чужую боль, например, на страдания. Опять мысли.

В конце улицы под навесом, где обычно уличный продавец продавал фрукты, стояло старенькое пианино, и кто-то играл отрывок из Ф. Шопена – «Капли дождя». Глазам своим не веря и даже ушам, решил ущипнуть себя, может, это сон? Нет, это был не сон, настоящий пианист сидел в потёртом пиджачке с седыми длинными волосами и воодушевлённо смотрел в отрезок неба из-под края навеса. Его тонкие длинные пальцы грациозно бегали по потускневшим от времени клавишам, а рядом на бордюре лежала шляпа уличного музыканта с помятыми краями, с парой медных монет внутри. Музыка плавно лилась из инструмента, наполняя божественными звуками улицу. Рядом проходили люди с постными лицами, они по-прежнему были хмурые и безрадостные, мне показалось даже, что какие же они всё-таки одинокие в этом бренном мире, уж с таким откровенным безразличием они проходили около этой волшебной музыки. Дождавшись окончания игры, я бросил деньги в шляпу, на что музыкант кивнул мне со странной улыбкой и взялся за другое произведение. Тут я вспомнил, зачем вышел из дому, и пошёл в сторону булочной, что была на другом конце улицы.

В магазине пахло хлебом и дрожжами, продавщица, дородная красивая женщина, улыбнулась мне и спросила, что я хочу. Я полез в карман за деньгами и к своему великому ужасу обнаружил, что отдал последнюю мелочь музыканту, извинился и уже собирался выходить, как булочница с улыбкой сказала: ничего страшного, заплатите в следующий раз, и вручила мне мой багет с лучезарной улыбкой. Я тепло поблагодарил её и смущённый вышел из магазина. В конце улицы, всё там же, под навесом, где был рояль, происходило что-то непонятное – люди, те самые люди, что три минуты назад безразлично проходили мимо, теперь, толкаясь, брали автограф у уличного музыканта, пресса с кинокамерой старалась запечатлеть каждое его слово, к нему просто невозможно было подойти! Остановившись, так и не поняв, что произошло, я побрёл домой, полный недоумения и загадок. Только поздно вечером, когда я смотрел телевизор, узнал из новостей, что в городе проходил эксперимент по инициативе одного из телевизионных каналов – на улице играл знаменитый музыкант, и в его шляпе было так мало мелочи, что не хватило бы даже купить одну четвертую билета на его концерт.

Если пройтись по улице Мира, где весной цветёт душистая акация, и выйти на перекрёсток с овальной клумбой посередине, а дальше пройти по Пронина, угол Строителей, то вы обязательно окажетесь около продуктового магазина, там, где постоянно собираются молодые люди. С бутылочкой пива в руке, синими от холода губами, они обычно обсуждают случайных прохожих.