Книга Забытые орхидеи Монмартра, страница 3 – Алэн Акоб

— Да, да, конечно, извините. Кстати, я вчера был у вас, – с ноткой сарказма сказал Макс.

— Значит, не заметил, – с сожалением пожимая плечами, ответил официант.

— Вы не расстраивайтесь, вчера здесь работала девушка.

«И всё-таки всё это странно», – подумал Макс, смотря на официанта, который теперь уже что-то говорил шефу вполголоса, а тот смотрел на него, покачивая головой в знак согласия.

Макс был пятым ребёнком в многодетной семье железнодорожника. Отец Бернар Нест неделями не бывал дома, мать еле справлялась по дому – стирать, кормить, поить, следить за детьми, поэтому его детство прошло в полной свободе. Горы, реки, лес, ручьи и овраги порой были его домом и единственной забавой. Он проводил почти всё своё свободное время на природе. Рос смуглым деревенским крепышом с карими глазами, этакий бурдюк с красным, как кровь, вином, готовый в любой момент взорваться на самые отчаянные мальчишеские проказы.

Однажды во время одной из таких прогулок на опушке леса около ручья он случайно наткнулся на художника, который рисовал ручей, заросший камышом, и лежащую на траве обнажённую девушку, за которой подглядывал молодой мушкетёр из-за кустов сирени.

— Нравится? – не оборачиваясь, спросил художник.

— Да, очень.

— А что тебе нравится?

— Речка как настоящая.

— Да, – протянул художник, – а девушка тебе не нравится?

— Нет, – уверенно сказал Макс. – Мушкетёр красивее, особенно шляпа на славу удалась, – с видом знатока добавил он.

— Сара, где ты там? Выходи, ты не нравишься молодому человеку! – неожиданно закричал художник в направлении кустов цветущей бузины.

— Кому это я не нравлюсь здесь! – из раздвинувшихся веток вышла абсолютно обнажённая молодая женщина, очевидно натурщица, только вышедшая из воды. Её длинные волосы, разбросанные по плечам, трепыхались от лёгкого ветерка, на белом роскошном теле с застывшими капельками воды красиво выделялись округлые груди со стекающим ручейками влаги между ними вплоть до лобка, на котором еле виднелся светлый пушок курчавых волос. Его робкий взгляд непроизвольно скользнул к соцветию её ног, заметив, она продолжила.

— Так кому я тут не нравлюсь? – сердито повторила она. – Тебе, что ли? – с ухмылкой.

Макс застыл в оцепенении, его даже затошнило немного от волнения. Натурщица сделала шаг вперёд, взяла его за руку и положила кисть его руки себе на грудь, высунув при этом кончик розового язычка.

— А так нравится? – страстно спросила она, переходя на полушёпот.

Он отдёрнул руку, словно прикоснулся к чему-то горячему. Первый раз перед ним стояла обнажённая женщина, и он не мог отвести от неё глаз – настолько это было красиво, и в то же время им овладел непонятный страх, смущение, беспокойство, паника от незнания, что делать, что сказать, он повернулся, отдёрнул руку и бросился наутёк, ничего не соображая, настолько это всё было для него неожиданным. Ему вдогонку нёсся свист и смех, а он бежал сломя голову наперегонки со своим стыдом.

Дома он забился на чердак среди пыльных книг и журналов, ему стало вдруг стыдно, потом смешно, от руки шёл еле заметный аромат духов, напоминающих фиалку. Он не мыл три дня свою правую руку, даже засыпал, держа её как можно ближе к носу. Именно с тех пор в своих ночных грёзах он стал мечтать о профессии художника, чтобы быть окружённым красотой, женской красотой.