Книга Парижский натюрморт, страница 29 – Алэн Акоб

— А, Эдди, присаживайся, вот подписывай здесь, здесь и тут, можешь не очень и сожалеть о потере работы, видно, ателье придется закрыть, хотя бы на время, пока все успокоится.

— А я и не сожалею, – пожав плечами.

— Иди учись, Эдди, на какой-нибудь стаж, вон в электронике полно работы, век интернета.

Грант выписал мне чек на триста евро, это было все, что я успел заработать до происшествия, и мы в этот раз тепло попрощались. Я решил пешком пройтись до станции метро Bonne-Nouvelle, свежевымытые улицы пахли влагой, пылью, вдали слышались крики собирателей парижского мусора, витрины магазинов начинали открываться, разные мысли лезли в голову – о жизни, о прошлом… Каждый раз после встречи с Грантом на меня находила меланхолия, опыт старого человека, его советы заставляли меня иногда задумываться. Как прожить жизнь без ошибок, возможно ли это? Имею ли я право совершать ошибки? Где была моя ошибка, которая привела меня сюда, без родителей, без верных друзей, одного на выживание? Но каждый раз передо мной всплывал светлый образ Стефании, ее смеющиеся глаза, и это меня успокаивало, отвлекало. Увлеченный раздумьями, я не заметил, как оказался перед входом в метро. Народу было уже намного меньше, чем час назад, я комфортабельно устроился в конце вагона и погрузился в раздумья, в голове мелькали лица, слова, образы давно забытых людей, соседей, учителей. Случайно мой взгляд упал на обнявшуюся парочку молодых, рядом стояли два угрюмых типа и озирались по сторонам, девушка громко рассмеялась, закинув голову, я узнал ее, это была Стефания! Я хотел встать и подойти к ним, но почувствовав, что в вагоне что-то происходит, я замер.

Поезд подходил к стации Bastille, группа туристов направилась к выходу, как вдруг один из типов толкнул Стефанию, и из ее маленького кошелечка мелочь посыпалась на пол. Все бросились собирать монеты, даже туристы, а она с ловкостью старой воровки шарила по их карманам и умудрилась вытащить большое кожаное портмоне у какого-то неповоротливого толстячка, его тут же толкнули, и он отлетел как мячик в сторону. Вагон остановился, дверь открылась, и все стали из него выходить, я еще раз посмотрел в ее сторону. Ошибки не было, это была она, моя Стефания.

Седой бармен молча наливал мне виски, ром, потом снова виски. После восьмой рюмки я все-таки решил выйти из бара, пошатываясь, нетвердой походкой, сел на скамейку в скверике и с большим безразличием на грани презрения смотрел на прохожих. Они шли по своим делам, им не было никакого дела до меня, как и мне до них. Мы живем в мире полнейшего безразличия, я наконец стал это понимать и принимать. Так созданы большие города, никому ни до кого нет дела, с одной стороны, может, это и хорошо, никто не лезет тебе в душу, но и одиночество еще никому пользы не приносило.

Счастье – это когда твои близкие живы-здоровы, когда здоров и ты, не прося у жизни большего, довольствуясь тем, что есть у тебя. Когда ты способен оделить не прося взамен, пройтись босиком по траве, блестящей бисером росы в деревне, смотреть, как плывут над головой облака, танцевать под дождем, не задумываясь, что о тебе подумают люди, а потом, может, теплая чашка чая зимой, кофе с шоколадом, рюмка коньяка с друзьями. Даже такая маленькая мелочь, как улыбка прохожего, это тоже небольшое счастье.