Книга Парижский натюрморт, страница 17 – Алэн Акоб

Времена года сменялись друг за другом, наконец, пришла озорница весна, месяц март, стал пропадать Виконт по ночам. Утром приходил взъерошенный и уставший, спал до вечера, мало ел и снова пропадал до утра. Последние три дня, конца марта он перестал выходить на ночь, сидел большей частью во дворе, зажмурив глаза от солнца, и дремал, греясь. Друг мой врач даже стал переживать, не приболел ли он, может, к ветеринару сводить, уж очень вид был у него удрученный. Разгадка этой истории появилась буквально через пару дней и оказалась она в виде огромного серого кота, который перелез через забор и, взъерошившись, подойдя к Виконту, крепко влепил ему шлепок по морде своей большой когтистой лапой. Первой беду почуяла Марта, она стала метаться по комнате, истерически крича, она так волновалась, что ее розовое воронье сердце готово было выскочить из клюва наружу. Вылетев в открывшуюся дверь, она кружилась во дворе, сильно каркая. Вслед за ней вывалился и Барни с предупреждающим лаем. Кот был не только внушительных размеров, но и жутко наглый, собак вроде Барни он повидал не один десяток на своем веку. Не отходя ни сантиметра назад, он издал гортанный звук, скорее напоминающий боевой клич шаолиньских монахов, что-то воинственное из вокабуляра котов, и нанес сокрушительный удар по физиономии остолбеневшего пса, который остановился как вкопанный. Над головами дерущихся внезапно появилась зловещая темная тень – словно пикирующий бомбардировщик, Марта пролетела над головой пришлого кота, слегка коснувшись своими черными коготками его головы, и тут произошло самое невероятное. Кот присел и обмяк, шерстка стала гладкой, спина выпрямилась, только хвост нервно бился по земле. Когда над его головой второй раз появилась тень от ее крыльев, он не выдержал, бросился в страхе, взлетев на забор, и молниеносно исчез в соседском дворе. Барни тяжело дышал, он подозрительно осматривался по сторонам, кот как ни в чем не бывало стал лизать заднюю лапу, а бедная Марта сидела на веранде нахохлившись и строго смотрела на обоих, внимательно следя за каждым движением своих друзей.

Полуденное солнце, не скупясь, по-весеннему щедро светило, орошая лучами ультрафиолетового тепла случайных прохожих. Пришлось даже снять куртку и пройтись налегке через площадь Согласия, чтобы потом выйти на Елисейские поля. Где-то минут так через десять, если идти быстрым шагом, я уже был перед той самой кафешкой, где мы первый раз с ней встретились.

К моему великому изумлению, за тем же столиком, на том же месте сидела Стефания. Она меня не видела, смотрела, как и в прошлый раз, куда-то вдаль, ее огромные серые глаза, казалось, замерли в каком-то ожидании, бледное лицо с легким румянцем было серьезным и сосредоточенным, временами порывы легкого ветерка откидывал назад ее белокурые вьющиеся волосы, показывая умный слегка выпуклый лоб. Это была она, только она, и никто другой, я смотрел и не верил своим глазам, она здесь! Мне захотелось кинуться к ней, обнять, поцеловать, спросить, как твои дела, малыш, но вовремя отдернул себя. Мысли, мешаясь, необузданно носились в моей голове: а может, она не одна, да и кто я такой для нее, может, она ждет кого-то, да и вообще, какое право я имею на нее.

В смятении я зашел за ограду пластикового ограждения и стал наблюдать за ней, невольно любуясь, но так и не решался подойти. Чья-то тень упала на меня, кто-то стоял рядом со мной. Я обернулся и вздрогнул – это был старик из сквера. Кинув насмешливый взгляд в мою сторону, он вошел в кафе и принялся за свой обычный обход между столиками, просить милостыню. Мне даже показалось, что, проходя мимо нее, он что-то сказал ей. О, как я был наивен тогда! Она быстро обернулась, увидела меня, встала со стула, подошла, и мы слегка обнялись, как старые друзья. Парочка за соседним столиком переглянулась, многозначительно улыбаясь.