Книга Только с тобой, страница 57 – Стефания Романова

Лиза проснулась, потянулась, огляделась — муж спал мирно на кровати. Пошла к нему, присела на край, стала смотреть в упор, он не чувствовал взгляда. Дотронулась губами до кончика носа — нет, не почувствовал.

— Спит, как слон! — пошутила, прильнула к губам. Он проснулся, ответил.

— Не спи, мне скучно.

— Что ты со мной делаешь, Лиизаа! — потягиваясь, пропел Владимир.

— Бужу, что ж еще! — Лиза расстегивала пуговицы на халатике. — И здороваюсь, что ж еще! — лифчик улетел в сторону. Он смотрел игриво:

— Красотка!

— Да, — она потихоньку легла ему на грудь. — Не тяжело?

— Своя ноша не тянет. Засмеялись.

— Ну тогда поцелуй меня, — попросила Лиза и улетела, как обычно, туда, где так тепло, горячо, приятно до дрожи. Сладкая нега потекла по телу.

Днем, как и договаривались, они пошли навестить Панфиловых. Те жили на Арбате. Ах, эти милые арбатские дворики! Архитектурные шедевры переплетаются с домами старой, еще деревянной постройки, внутренние зеленые дворики укрывают тебя от летнего зноя, столетние деревья, как грозные часовые, стоят вдоль дорог и кругом тополя с пухом — прилипалой. Панфиловы жили на улице Сивцев Вражек в доме 15/25. Подошли, огляделись. Многоэтажное строение состояло из трех корпусов. Его называют дом-трилистник. Узнали у дворника в какой из корпусов идти, тот знал Панфиловых, отец Ильи, Афанасий Петрович, был работником НКВД. Долго стучались в квартиру, уже собрались уходить, как наконец открыли. На пороге стоял уставший немолодой мужчина, а рядом годовалый мальчик — вылитый Илья, бывает же такое. Афанасий Петрович узнал и Лизу, и Владимира, пригласил их в квартиру. Обстановка в квартире скромная, они заселились сюда за полгода до войны: диван, возле него круглый стол со стульями, аквариум на табуретке, рыбки плавают, радио возле стенки, на стенах фотографии в рамках, много фотографий, видимо, родни у Панфиловых было не мало. На кухне кипел чайник.

— Вот чай собирались пить, — сказал хрипло Афанасий Петрович, — присоединяйтесь.

Лиза быстро собрала на стол, с собой они принесли галеты и сахар. Пили чай, разговаривая. После известия о гибели Ильи мать его обезумела, днями ходила по Москве, искала его кругом, иногда не приходила ночевать. Она перенеслась от горя в те времена, когда Илюша был маленьким. Месяца два все его искала и замерзла на улице, морозы были сильные тогда. Сам Афанасий Петрович болеет — сердце, ноги не ходят.

— А как к вам ребенок попал? — спросил Владимир.

— Его сестра Нюрки привезла, сказала из Ленинграда вывезла, и, мол, сама Нюра приедет скоро, но так и не приехала пока и писем не пишет. Не жива уж, наверное.

— Жива, жива, — поспешил успокоить его Владимир. В госпитале была, ее в тыл отправили. Потом немного тише добавил: «Думаю, что жива».

Мальчика звали Сашей. Лиза игралась с ним на полу. Она изображала зверей, а Саша громко хохотал.

Афанасий Петрович смотрел на них, грустно улыбаясь.

— Вот болею, с ребенком еле справляюсь, боюсь помру, а он испугается.

— А мы его заберем, — уверенно сказал Владимир, — вместе с Вами, конечно. Мы его разыскиваем уже полгода, я Нюре очень обязан, она меня от смерти спасла, на себе вынесла с боя. Ну, если вы не против, — поправился Владимир.

Афанасий Петрович соображал молча.

— Наверное, не против, но с вами я не могу — работа у меня, — он запнулся, — ну, пока работаю, но я буду приходить каждую неделю, на Саню ведь и паек дают, буду приносить, — ответил и глаза наполнились слезами.