Книга Пес войны, страница 221 – Мария Архангельская

Две потери подряд подкосили его. Император по-прежнему делал всё, что нужно, не утратив ни ума, ни цепкости, ни здравомыслия, но при этом стал похож на собственную тень. Он как-то вдруг состарился, высох и поседел, стал угрюмым и резким. Теперь рядом с ним постоянно был Керн, смуглый, черноволосый, молчаливый подросток. Гирхарт жалел, что не уделял ему в своё время больше внимания. Собственный сын казался ему этакой вещью в себе. Открытый и общительный Лериэн никогда не делал тайны из того, что было у него на душе. Керн был вежлив и почтителен, внимательно выслушивал все наставления, задавал обдуманные и дельные вопросы, делал и говорил именно то, что было нужно, но что творится в этой кудрявой голове, понять было невозможно. Если глаза Гирхарта часто сравнивали с обжигающим льдом, то тёмные глаза его сына напоминали два отшлифованных камня, не выдававших абсолютно никаких чувств.

Впрочем, для императора это как раз было неплохо. Керн был способным юношей, цепким, сообразительным и упорным, и Гирхарт чем дальше, тем больше убеждался, что Боги не ошиблись, сделав наследником именно его. Теперь, когда скорбь о гибели Лериэна немного улеглась, Гирхарт смог признаться себе в том, что не хотел видеть прежде — его старший и любимый сын мог бы стать хорошим военачальником, но вот каким бы он оказался политиком, сказать было трудно. Когда-то, наблюдая за первыми шагами сына, император надеялся, что он будет похож на него не только внешне. Лериэн и в самом деле вырос похожим на Гирхарта — на юного Гирхарта Даана, наивного, искреннего, пылкого, ещё не потерявшего всё и всех, не изведавшего предательств и унижений, не умевшего ненавидеть, не разучившегося доверять, ещё не ставшего расчётливым, холодным и безжалостным Гирхартом Псом. Однако младший — сдержанный, скрытный, не по годам рассудительный — обещает стать достойным правителем. Конечно, ему ещё нужно набраться опыта и знаний, но ведь ему только шестнадцать… Нет, Гирхарту не придётся тревожиться за свою империю, когда настанет его черёд держать ответ перед своими Покровителями.

Иногда он думал: может быть, смерть Лериэна — это кара? За союз с тёмными Богами, за собственную страну, залитую кровью, за убийство шестилетнего Рейнета Серлея? Даже если предположить, что самозванец не был самозванцем, вины Гирхарта это не отменяло. Но почему пострадал ни в чём не повинный Лериэн, а не Гирхарт, истинный виновник всех преступлений и несчастий? Неужели правда, что связавшийся с Теми оставляет своё проклятие в наследство потомкам? Тогда страшно подумать, какая судьба ждёт основанную им династию. Но обратной дороги нет. Он слишком много отдал Сегейрской империи, чтобы позволить ей пойти прахом. И как бы ни было тягостно для него пребывание на опустевшей земле, он должен прожить ещё, по крайней мере, лет пять, чтобы со спокойной душой передать бразды правления Керну и быть уверенным, что тот справится.

Впервые Гирхарт Пёс начал бояться смерти.

А жизнь шла своим чередом, и в ней, как всегда, случались свои подъёмы и спуски, радости и беды. Империя требовала сил и времени, и Гирхарт с головой погружался в работу, стремясь найти в ней забвение. Дела не убывали, как и прежде стояла во весь рост проблема пополнения казны, требовалось куда-то девать отслуживших свой срок солдат, хватало головной боли и с новыми провинциями. Из Рейндари пришло сообщение, что там начались волнения, случилось уже несколько стычек местных жителей с патрулями и разъездами имперцев, по рейндарским городам и весям шатаются какие-то подозрительные личности, после визитов которых мирные селения начинают напоминать закипающий котёл, а часть молодёжи и вовсе исчезает в неизвестном направлении, предположительно — в собирающиеся где-то в лесах повстанческие отряды. Впрочем, наместник Рейндари заверил, что сумеет справиться своими силами, хотя от предложенного пополнения не отказался.