Книга Переписать сюжет. Книга 1, страница 56 – Мария Архангельская

Да-да, разве вы не знаете, что у человека по меньшей мере три души? Говорят, что их даже больше: семь, десять, а то и двенадцать, но в любом случае, остальные — это животные страсти, их можно в расчёт не принимать. Но уж три-то разумные души есть у каждого: изначальная душа, земная душа и душа человеческая — та, что только у рождённых людьми. А изначальные и земные души есть так же у животных с растениями — разве вы никогда не слышали об оборотнях? Как те же лисы могли бы принимать человеческий облик, не будь они способны совершенствоваться и не обладай хотя бы зачатками разума?

Изначальная душа человека после смерти уходит в землю, иногда живёт в его могиле, и, если не заботиться о её последнем пристанище и не приносить жертв, может переродиться в голодного и злобного гуя. Земная душа попадает в ад-Диюй, а после, очистившись там от грехов, уходит на новое перерождение — или сразу уходит на перерождение, если человек вёл безгрешную жизнь. И лишь человеческая душа способна вознестись на Небеса и оттуда приглядывать за своими потомками, помогать или наказывать, если они сбились с истинного пути. Потому и ставят люди поминальные таблички, кланяются им и молятся перед ними, что знают — умершие не оставят нас.

В чём же тогда путь достижения бессмертия, спросите вы? А вот в чём: с помощью внешней алхимии путём принятия пилюль и снадобий бессмертия, или алхимии внутренней, выплавляя из своей ци сперва золотое ядро, а из ядра — бессмертный зародыш, сохранить все три свои души как единое целое и отправиться на Небеса, фактически оставшись той же личностью, какой был при жизни. Ну а человеческое тело, когда трансформация уже произойдёт, можно будет и сбросить, как цикада сбрасывает ненужную шкурку. Беда в том, что оба вида алхимии, что внешней, что внутренней, требуют полного сосредоточения и отречения от мирского — да и помощью свыше при этом тоже пренебрегать нельзя. Вот и уходят заклинатели отшельничать в дикие горы, туда, где обитают могущественные духи, не потревоженные людьми и той суетой, что они производят.

— О чём задумался, шиди? — спросил Чжаньцюн, передавая ему чашку.

— О достижении бессмертия, — честно сказал Линьсюань.

— Для этого нам надо воспитать хотя бы одно поколение преемников. Мы должны думать не только о себе, но и о будущем ордена.

— Безусловно, — согласился Линьсюань, делая глоток. Слова главы направили его мысли в другую сторону, напомнив о сегодняшнем инциденте и о мальчишке, которому предстоит диктовать будущее всей Поднебесной.

— Шисюн…

— Да?

— Сейчас наш орден живёт за счёт сбора податей и повинностей с подконтрольного нам населения. А как было во времена императоров?

— Во времена императоров мы, как и все государственные служащие, состояли на жаловании, — Чжаньцюн уже привык к тому, что шиди Хэн может задать вопрос на любую, самую неожиданную тему. — Орден Линшань, как любое учреждение, снабжался из столицы. Должен был снабжаться. Но…

— Но к этому времени столица довольно слабо контролировала области.

— Именно, шиди. Нельзя сказать, что не контролировала совсем, но упадок уже сказывался. Чтобы выжить и поддержать свой престиж, ордену приходилось не только взимать плату с людей за оказываемые услуги, но и брать под покровительство окрестные земли, не довольствуясь только теми, что были выделены нам императором.