Онлайн книга «Переписать сюжет. Книга 1»
|
*Бао Чжао (414–466 гг). * * * Массивная скульптура, стоявшая у подножия стекавшей по склону лестницы, напоминала пресловутый результат скрещения ежа и ужа, только вместо ежа была черепаха. Длинный, свившийся кольцом хвост и длинная шея выглядели тонкими рядом с массивным панцирем и упиравшимися в постамент мясистыми лапами. Линьсюань обошёл статую, убедившись, что морда у чудища осталась скорее всё же черепашьей, чем плоской змеиной. Вообще-то жителю Земли при взгляде на это должно было прийти на ум сравнение в первую очередь с диплодоком, но для диплодока туловище было слишком плоским. К тому же Линьсюань, спускаясь, видел спину черепахо-змеи сверху, и потому отчётливо разглядел узор на панцире. Пожав плечами, он повернулся к статуе спиной. Позади остался долгий спуск с горы, а впереди лежал притулившийся у её подножия городок Гаотай. Как средневековые европейские поселения жили под защитой замковых стен и занимались обслуживанием хозяина замка и его челяди, так и этот городок жил за счёт предоставления необходимых ресурсов заклинателям и наслаждался миром и безопасностью, которые обеспечивала близость могучего ордена. Впрочем, здешние заклинательские ордена и кланы и были самыми настоящими феодалами. Поделив между собой земли некогда единой империи, они взимали налоги и подати, вершили суд, строили дворцы и крепости, набирали воинские отряды — словом, самовластно правили и владели, взамен защищая своих подданных от нечисти, а при случае и друг от друга. Впрочем, если всё здесь обстоит именно так, как описано в романе, во многих местах защита мирным жителям нужна в первую очередь от своих же господ. Однако орден Линшань к таковым господам не относился, что так же подчёркивалось неоднократно. И городок, гостеприимно распахивавший перед Линьсюанем свои улицы, выглядел идиллично, словно иллюстрация идеального средневекового уклада: белёные домики под серыми черепичными крышами, почти все — без наружных окон, горбатые мостики через пронизывающий город поток, многочисленные жители, спешащие туда-сюда по своим делам. Плакучие ивы купали косы в воде, вырастая между камней самой настоящей набережной, вдоль которой тянулись крытые и открытые прилавки, и голоса торговцев, обязательный атрибут средневекового сеттинга, неслись со всех сторон: — Сливы, сливы! Покупайте свежие сливы! Только что с дерева! — Жареные блинчики! Вкуснее вы не пробовали! — Гребни, пряжки, заколки! Барышни, не проходите мимо! — Господин! Взгляните, какой откормленный гусь! — Покупайте корзины — лучшие корзины в городе! — Сладости! Бобовые конфеты! Боярышник в карамели! Кунжутные шарики! Медовые тянучки! Прохожие почтительно, иногда даже с поклонами, обтекали дорого одетого человека с мечом — на это раз Линьсюань взял Ханьшуй с собой, как непременный атрибут заклинателя. Правда, как оказалось, его здесь не вешали на пояс, а надевали за лямку-перевязь через плечо за спину, а то и вовсе таскали в руках, как трость или зонтик. Подивившись сначала, Линьсюань решил, что оно и к лучшему, за спиной меч носить удобнее. Впрочем, теперь он видел, что меч — не единственное, что отличает его от окружающих. Линьсюань привык, что он сам и люди вокруг него носят полураспущенные волосы, не покрытые ничем, кроме заколки-гуаня. Но теперь, оглядываясь по сторонам, он не видел ни одного взрослого мужчины с непокрытой головой. Кто-то был в знакомых по картинкам и немногим азиатским фильмам широкополых конусообразных шляпах, кто-то — в мягких шапках, а кто-то — просто в платках, обвязанных вокруг головы. Под платками выделялись горбики, видимо, пучки, но никаких волос, свободно стекающих по спине, видно не было. Без головных уборов щеголяли разве что мелькавшие порой в толпе мальчишки. |