Книга Переписать сюжет. Книга 1, страница 121 – Мария Архангельская

— Это пудра.

— А хотя бы и так?

— Я не повар, чтобы радоваться круглой лепёшке, обсыпанной мукой.

Это продолжалось ещё какое-то время. Е Цзиньчэн пил и предлагал Линьсюаню одну девушку, мелькавшую в их поле зрения, за другой, а Линьсюань в каждой находил какие-нибудь недостатки. Он ничего не имел против этих девиц, которых они сейчас так бесцеремонно обсуждали, но ему было обидно за ту женщину, что сидела рядом с ними, в то время как они оба старательно делали вид, будто её не существует. Хотя, может, Е Цзиньчэн и не делал вид, а действительно о ней забыл. И, как нарочно, каждый раз предлагал Линьсюаню полюбоваться качествами, которые в его жене отсутствовали.

— Вон, взгляните, и глаза как ивовые листочки.

— Ещё чего, — отрезал Люньсюан, чувствуя, что выпитое начинает сказываться и на нём. — Предпочитаю женщин, у которых глаза на лице не надо искать на ощупь.

— Да, чтоб вас! — Е Цзинчэн стукнул рукой по столу, так что посуда подпрыгнула. — Ничем вам не угодишь!

Сун Жулань на мгновение вскинула на них глаза, чтобы тут же снова их потупить. Она не произнесла ни единого слова, казалась спокойной и отрешённой, но Линьсюань всё равно отвёл взгляд. Испанский стыд, как говорят у него на родине, когда фигню делает или несёт кто-то другой, а стыдно тебе. За этого муженька, лютые мертвецы б его разодрали, который словно задался целью оскорбить свою жену как можно больше.

— Господин Е, кажется, ваша супруга устала. Да и я, признаться, тоже. Может, пора по домам?

— А? — господин Е грузно обернулся к жене — ну, точно, забыл. — Ха, да вы и впрямь изнежены, молодой человек. Вас бы в мороз, на север, или в пустыню Мобэй!

Линьсюань и не подумал возражать, зато в брошенном на него госпожой Е взгляде явственно читалась благодарность. Заклинатель почти улыбнулся ей, но вовремя одёрнул себя. Подняться на ноги у прославленного полководца вышло не с первой попытки, но когда Линьсюань спросил: «Помочь?», тот глянул так, что благое побуждение тут же увяло.

— Итак, — рассуждал господин Е, когда они шли прочь от винного дома, — вам по душе тощие дылды с лошадиными мордами, выпученными глазами, ревущими голосами, и… Я ничего не забыл?

— Вы слишком много выпили, — вздохнул Линьсюань.

— Ерунда, я могу выпить ещё столько же, и всё равно останусь трезвее вас, мальчишек, — Е Цзиньчэн пошатнулся, но всё-таки сохранил равновесие. — Так что? Странно, что вы ходите к Матушке Гу — я что-то не припомню в числе её девочек таких «красоток».

— Вы живёте в квартале Восстановления Мира?

— А? Да, а что?

— Тогда нам идти не долго.

— Порываетесь сбежать? — ухмыльнулся Е Цзиньчэн. — Вы меня с мысли не сбивайте. Так находилась девица, соответствующая вашим вкусам? Хотелось бы на неё взглянуть.

Линьсюань не ответил. Они свернули с центральных улиц в глубину квартала, и сразу стало темнее и малолюднее. Если бы не Сун Жулань, Линьсюань давно бы уже отвязался от назойливого попутчика, достающего своими насмешками по поводу предпочитаемого вида красоты, но бросать женщину одну на ночной улице с пьяным мужем казалось неправильным. Пусть даже тот действительно довольно уверенно держался на ногах. Оставалось отмалчиваться или отделываться не связанными с его рассуждениями фразами в тщетной попытке сменить тему.