Книга Новые пути. Книга 2, страница 7 – Мария Архангельская

— Да что ты сразу какие-то ужасы выдумываешь, — поморщилась Жулань.

— Э, госпожа, вы в Гаотае недавно и не знаете, что он за человек. И Сюньсы не знает, тоже недавно у нас. Это сейчас он после хвори богов задабривает, а раньше низкий это был человек, хоть и бессмертный заклинатель. Слова доброго о нём никто сказать не мог. Важничал, что тот навозный жук с цветком, а чуть что не так — вцеплялся, как собака. Горшечника Дана чуть насмерть палками не забили, когда он что-то не так ему сказал. Бедняга неделю потом отлёживался. Уполномоченный Юй из Водоустроительного управления места лишился, когда с мастером Хэном поссорился. Внешние ученики из-за него стонали. А уж скольких он словом обидел, не сосчитать! И никто на него даже пожаловаться не мог из-за дружбы с главой Ши. Ещё бы, под широкой-то кроной хорошо спится. Но только и глава от всего не защитит. Как схлопотал искажение ци, так и вспомнил, что над любыми Небесами есть Небеса повыше!

Жулань нахмурилась. Всё сказанное настолько не вязалось с тем впечатлением, что у неё успело сложиться о мастере Хэне, что она даже засомневалась, нет ли в ордене ещё одного заклинателя с такой фамилией.

— Так что помяните моё слово, сбежал Хэн Линьсюань из Линьаня как разбойник, — подытожила кухарка, развеяв все сомнения. — Разве добрые люди прошлое скрывают? Развратничает-то он до сих пор, верно?

— Верно, — кивнула Сюньсы. — Хотя и меньше, чем раньше. Раньше-то, говорят, всех перебирал, иногда сразу двух-трёх девушек за ночь. А сейчас к одной сестрице Шуйсянь как прикипел, так других уже, почитай, и не пробует. А жаль — я бы не отказалась, Шуйсянь его хвалит…

— Сюньсы!

— А что, тётушка Лу? Господин Е меня не за добродетель в дом взял.

— Но раз уж взял, ты должна усвоить добродетельные правила, — напомнила покрасневшая Жулань. Воображение почему-то очень живо нарисовало ей мастера Хэна, развлекающегося с двумя девицами одновременно. Как в той книжке с картинками, которую четырнадцатилетняя Жулань когда-то стащила у старшего брата.

— Мы тут засиделись, — она резко поднялась. — Сюньсы, тебе лучше найти себе занятие. Тётушка Лу, приготовь ужин как обычно. Что-то такое, что можно будет в случае нужды разогреть.

Она — замужняя женщина, снова и снова напоминала себе Жулань. Она не должна думать о другом мужчине. Тем более так часто. И ей нет никакого дела, как и с кем этот мужчина проводит время.

Но напоминания действовали плохо. Мысли вели себя, словно мячик в детской игре — бросишь их, а они отскочат от стенки и возвращаются. Проклятый Хэн Линьсюань маячил перед глазами, чем бы Жулань не пробовала заняться: шитьём, проверкой припасов, проветриванием одежды и постелей… Обычно домашние дела успокаивали Жулань, принося искреннее удовольствие: как бы там ни было, а хорошо быть хозяйкой собственного дома. Но сейчас и они не помогали. Немного отвлечься получилось, лишь проверяя счета — это дело требовало внимания и сосредоточенности. Муж почти не вмешивался в ведение хозяйства, свалив расчёты на жену, и лишь иногда выговаривал, что она тратит слишком много денег. Однако, поскольку никаких мер он не предпринимал, Жулань просто пережидала его возмущение, как пережидают дождь. Тем более, что попытки сэкономить вызывали не меньшее недовольство: в доме Е всё должно было быть лучше, чем у соседей, ведь Е Цзиньчэн не какой-нибудь там заурядный человек.