Книга Новые пути. Книга 2, страница 63 – Мария Архангельская

Линьсюань же планировал расчленить мертвеца. Правда, это тоже помогало не всегда, иногда и отдельные части продолжали представлять опасность. Но всё же с разрубленным на куски лютым справиться легче.

Свет солнца, щебет птиц, колыхание листьев от слабого ветерка настраивали на расслабленный лад и плохо вязались с разгулявшейся нечестью. Наверное, поэтому Линьсюань, сперва напряжённо ждавший появления добычи, непростительно расслабился и чуть её не проворонил. Спас зачарованный круг и то, что совсем промолчать мертвец всё-таки не сумел. В какой-то момент задумавшийся заклинатель вдруг осознал, что слышит краем уха еле слышное рычание, обернулся — и увидел прямо перед собой оскаленное, перекошенное лицо.

Если бы Линьсюань посмотрел на него издалека, то не отличил бы от обычного человека — лютый мертвец, вопреки сказкам и слухам, не раздулся, не прибавил в росте, руки у него не удлинились, и даже одежда не успела толком истрепаться. И глаза не налились красным, наоборот, белок посерел, а расширившиеся зрачки выглядели дырами куда-то внутрь головы, сожрав практически всю радужку. А вот когти и зубы действительно отросли, отстранённо заметил Линьсюань, и торчащие между губ резцы и клыки выглядели впечатляюще.

Увидев, что его обнаружили, мертвец взревел уже в полный голос, утробно и гулко, и бросился вперёд, протягивая руки с серповидными когтями. В воздухе полыхнуло голубым, когда зачарованный барьер отбросил его назад. Линьсюань поднял рогатину. Разумеется, она лютого не убьёт, но заклятый наконечник пробьёт плоть, неуязвимую для обычного оружия, а длинное копьё скуёт движения. Таков был план — под прикрытием барьера насадить мертвеца на рогатину, и пока тот будет биться, как пришпиленная бабочка, облепить ослабляющими талисманами и Ханьшуем отрубить ему руки и ноги. Что могло пойти не так?

Мертвец бросился на барьер снова. Линьсюань ткнул его копьём в живот — ощущение было такое, словно он пытается прошибить толстую деревянную доску. Наконечник вошёл в тело едва на четверть, Линьсюань надавил, мертвец взвыл, что твоя сирена, в свою очередь наваливаясь со всей силы на остриё и заодно на барьер… И защита начала медленно проминаться внутрь.

Оцепеневший Линьсюань, продолжавший машинально удерживать древко мёртвой хваткой, смотрел, как сперва когтистые руки, а потом и сам мертвец медленно продавливается внутрь защитного круга. Голубые всполохи текли по его телу, не причиняя никакого вреда. Острейшие когти мелькнули совсем близко, и Линьсюань, наконец совладав с собой, сделал шаг назад, перебрав руками по древку. Он больше не давил, только удерживал: мертвец сам насаживал себя на рогатину, но даже чтобы просто остаться на месте приходилось прилагать все силы. А потом барьер остался преодолён, и Линьсюаня рывком отбросило назад, приложив спиной о скалу.

Оставалось лишь благословить длину древка и собственную предусмотрительность, заставившую вытребовать именно рогатину, а не просто копьё. Перекрестье не давало мертвецу придвинуться ближе, хотя когтистые пальцы мелькали перед самым лицом, а лишь немногим далее щёлкали страшные зубы. Мертвец ревел, визжал, дёргался, и Линьсюаня мотало и било о камень позади, словно невесомую куклу. Взлетели талисманы и облепили чудовище со всех сторон, но видимого эффекта это не произвело. Казалось, что сама земля содрогается под ногами и хочет сбросить заклинателя со склона, конец древка скрежетал по скале, и Линьсюань всё ждал, что толстое дерево сейчас не выдержит и треснет. Или просто вывернется из рук.