Онлайн книга «Новые пути. Книга 2»
|
Книги облегчали дело, но готовых ответов не давали. Приходилось самому отыскивать закономерности в переплетении ниточек ци и расположении штрихов на бумаге, порождающих волшебство. Экспериментировать. Интересно, кто-нибудь здесь пытался разработать теорию и методологию заклинательства, или знания накапливали исключительно методом тыка, а классифицировались уже задним числом? Увы, никому из составителей трактатов, видимо, не приходилось в голову записать, как именно проходил процесс познания. Описывался лишь конечный результат. Линьсюань решительно приподнялся, придержав камень, и потянулся к лежащей у изголовья книге. Читать можно и лёжа. Как принято говорить в таких случаях, заход солнца облегчения не принёс, но хотя бы прямые солнечные лучи перестали досаждать. К тому же поднялся лёгкий ветерок, и Линьсюань, подняв шторку, с наслаждением подставил залитую потом кожу потоку воздуха. Света в комнате он зажигать не стал, а потому не боялся, что поредевшие прохожие внизу его увидят. Публично демонстрировать обнажённое тело, пусть даже мужское и выше пояса, здесь считалось возмутительным бесстыдством. Но всё же нужно одеться и спуститься вниз. Пусть жара успешно портила аппетит, совсем без еды прожить невозможно — до инедии Линьсюань пока не дорос. Обед он пропустил и сейчас чувствовал себя готовым сжевать пусть не быка, но барана. Можно было, конечно, кликнуть слугу и попросить принести ужин в комнату, но Линьсюань понял, что соскучился по человеческому обществу. Пришлось натянуть одежду, тщательно завязать все завязки и пояс — не может же господин бессмертный явить себя народу расхристанным — и спуститься вниз. — Сию минуту, господин бессмертный, — тут же засуетился слуга. — Быть может, изволите пройти на террасу? Там прохладнее, и воздух свежее. Против террасы Линьсюань ничего не имел, наоборот, так что пришлось опять подниматься по лестнице. Зато столик ему отвели у самых перил, так что можно было смотреть на небольшую площадь внизу, на которой как раз заканчивала представление небольшая труппа акробатов. Скоро наступит комендантский час, и все зрители разойдутся, так что артисты торопились собрать последние монетки. Линьсюань даже немного пожалел, что не пришёл раньше — всё развлечение. Вокруг переговаривались другие постояльцы. За спиной Линьсюаня толковали о ценах на зерно и соль, один из собеседников жаловался, что хотел заработать на перевозке рыбы с побережья, да теперь боязно: кланы-то бессмертных на последнем Собрании, говорят, перессорились, как бы не сцепились, а простому люду от того одно горе да убыток. С другой стороны из гула голосов донеслось «судья Кан», и Линьсюань невольно навострил уши. — Да быть того не может! — Сходи к Управе, сам посмотри. Все приметы, всё расписано, и награда назначена. За предательство, стало быть, нашего ордена и сношения с врагами. — Кто бы мог подумать? Про судью Кана всегда такая хорошая молва была. Говорили, что честный, и законы знает, и не брал никогда… — А это, братцы, до того было, как он женился. А жена что? Вестимо, денег требует. Птицы гибнут в погоне за пищей, люди гибнут в погоне за богатством. Вот, помню, как мой брат женился… Линьсюань невольно усмехнулся, хоть и с ноткой грусти. Что бы там он ни думал и ни делал, а Чжаньцюн не собирался отпускать жертву так просто и явно намеревался доиграть эту драму до конца. |