Книга Новые пути. Книга 2, страница 122 – Мария Архангельская

— Если уж доискиваться до корня и исследовать истоки, то сперва следует верно определить эту самую причину, — заметил глава Вэй. — Если причина в недовольстве простолюдинов, то устранение главаря ничего не даст. На его месте появится новый, только и всего.

— И чем же, вы полагаете, недовольны простолюдины?

— Глава Гу, ну откуда же мне знать? — развёл руками глава Вэй. — Ваш слуга всего лишь старался не обижать слабых, заботиться в вдовах и сиротах, не позволять чиновникам брать лишнего, приближать достойных и карать лиходеев, пренебрегающих законами. Искусство вызывать бунты среди своих подданных этому Вэю не знакомо.

Глава Гу поджал губы и посмотрел на главу Мэя. Однако тот остался невозмутим.

— Мудрость и добродетель главы Вэй широко известны, однако он знает не всё. Предводитель смутьянов — самозванец, выдающий себя за чудом спасшегося сына императора Чжэна. Уверен, что многие, следующие за ним, тешат себя надеждой на восстановление императорской власти и обогащение с прочими выгодами для себя. Остальные же ими просто обмануты.

— Почему же, я слышал об этом, — кивнул глава Вэй. — Самозванство — не такой уж редкий случай во времена смут. Кстати, а вы уверены, что он самозванец?

— Разумеется. Единственный сын императора погиб вместе со своей матерью во время взятия Линъаня.

— А даже если и не самозванец — это не имеет значения, — вдруг добавил глава Инь. — Император Чжэн лишился трона и жизни за свои злоупотребления. Небеса отвернулись от него и его рода.

— Мальчишка, возглавляющий этот сброд — определённо самозванец, — с нажимом произнёс глава Мэй. — Этот Цзыдянь своими глазами видел тело принца Жуйина.

— Мальчишка? Он молод?

— Да, глава Вэй, причём молод настолько, что я практически не сомневаюсь — этот так называемый предводитель лишь марионетка в чужих руках. А вот в чьих именно — это вопрос. И если мы на него ответим, полагаю, мы сделаем большой шаг к успеху.

Сидевший рядом с Линьсюанем Ли Ломин наклонился вперёд, к занимавшему передний столик Чжаньцюну.

— Глава, — шепнул он, — у вашего подчинённого подозрение, что именно ради этого всё и затевалось.

Чжаньцюн чуть повернул голову, показывая, что слышит, но больше никак не отреагировал.

— А что нам вообще известно про этого предводителя? — задумчиво спросил тем временем глава Инь.

— Доподлинно — практически ничего. Вероятно, ему ещё нет двадцати, его настоящее имя нигде не называлось. Но… я поручил провести расследование. Полагаю, результаты уже есть. Шанвэнь, тебе есть что сказать по этому поводу?

— Да, отец, — Мэй Шанвэнь поднялся с места. — Если почтенное собрание не возражает, я оглашу то, что мне стало известно.

И твой отец сейчас услышит всё впервые, потому что родной сын до самого собрания не нашёл времени с ним поделиться, ядовито хмыкнул про себя Линьсюань. Вполне возможно, что остальные присутствующие тоже мысленно потешались над спектаклем, но внешне все сохраняли подобающие выражения лиц.

— Прошу вас, молодой человек, — благосклонно кивнул глава Вэй.

— После того, как в Инчжоу, с которого начались волнения, вернулась законная власть, мы, разумеется, опросили горожан и просмотрели записи в книгах, где фиксируются все приезжие в город. Благодаря этому мы выявили многих мятежников, но нас, как вы понимаете, интересовал главарь. Поскольку, как уже было сказано, предводитель мятежников очень молод, мы отмечали юношей от пятнадцати до двадцати лет. Среди приезжих издалека таковых оказалось немного, а потому мои подчинённые без труда нашли подозреваемого. Чуть больше, чем за неделю до начала волнений, в Инчжоу пожаловал некто, назвавшийся в воротах И Гусунь и указавший началом своего путешествия город Цзюяньцзин. Уцелевший после погромов мятежников стражник подтвердил, что именно этот юноша впоследствии начал называть себя Чжэн Жуйином.