Книга Новые пути. Книга 2, страница 108 – Мария Архангельская

Но что теперь переживать? Что сделано, то сделано, семь бед — один ответ. Отгоняя мысленную картинку, как он предстаёт перед главой Ши, пряча глаза, словно нашкодившая собака, Линьсюань разделся и лёг, но сон не шёл. Гостю выделили жаровню, она неплохо прогрела комнату, но было душновато, и Линьсюань поднял занавеску и приоткрыл ставень. Весь день сегодня было пасмурно, а сейчас небо вдруг расчистилось и на небо высыпали полчища звёзд. Спальня находилась на втором этаже, внизу дремал садик, городские огни погасли, и ничто не мешало сиянию светил. Для полноты романтической ночи не хватало только лунного света, но увы — конец месяца, до новолуния буквально один день, так что луна если и видна, то только в виде едва заметного серпика. Который, впрочем, Линьсюаню так и не удалось отыскать — возможно, тот был с другой стороны дома.

Зато звёзды сияли как драгоценные камни, как женские глаза, когда вы после долгого ожидания наконец остаётесь наедине. Множество, множество глаз… Найти бы среди них те, единственные. Линьсюань вздохнул, снова чувствуя себя почти поэтом. Может, плюнуть, да и махнуть вместо Линшаня в Фэнчэн? День Середины осени давно минул, забытый из-за всех этих тревог, но будет и другое полнолуние, и они могли бы встретить его с Жулань. Только вдвоём. И тоже будет тихая ночь, вино, и можно будет прочесть какие-нибудь стихи… Сам Линьсюань так и не овладел благородным искусством стихосложения, да не особо-то и стремился, но в мире и без его потуг хватает поэзии. При всей удивившей его скудости любовной лирики этого мира, всегда можно найти что-то подходящее. Ну, например…

Над задумчивым морем

Поднялась луна в тишине.

Край небес весь заполнив собой,

Отразилась в волне.

Мне, влюблённому, ночь —

Показалась уж слишком длинна.

Я свечу погасил.

Всё залила сияньем луна.

Плечи платьем прикрыл, —

Вечера от росы холодны.

Почему не могу

Дотянуться рукой до луны?

Я б сорвал её с неба,

Поднёс бы любимой своей,

Но со мной её нет,

Лишь во сне, может, встретимся с ней.**

— Уезжаете, мастер Хэн? — удивился на утро евнух, когда Линьсюань озвучил за завтраком свои планы. Гусунь тоже так удивился, что отложил палочки.

— Да, меня вызывает мой глава. Я и так уже непозволительно задержался. Надеюсь, вы простите мне эту торопливость.

— Желания гостя — закон, — Ань Чэнши переглянулся с принцем. — Наше знакомство было радостью для этого старика. Счастлив глава, у которого такие подчинённые.

Линьсюань едва удержался от хмыканья. Вот уж чего он приносил Чжаньцюну, так отнюдь не счастье.

Гусунь вышел его проводить. Сборы были недолгими, Линьсюань поистине всё своё носил с собой, и теперь оставалось столько лететь прочь от восходящего солнца. Искушение навестить Жулань он всё же с большим трудом преодолел. Сперва надо узнать новости, успокоить Чжаньцюна, а заодно узнать, как продвигаются дела с разводом и где сейчас обретается господин Е. Ибо семью Сун, возможно, придётся перевозить в Гаотай целиком. Здесь скоро начнётся настоящее восстание, и если Мэи узнают, что рядом пробегал один знакомый заклинатель, у них возникнут закономерные вопросы. Суны не знают ответов, но они связаны с мастером Хэном, а церемониться хозяева Фэнчэна не привыкли.

Но и снова сталкивать Жулань с Е Цзиньчэном, будь он неладен, тоже не дело.