Книга Внутренний дворец, страница 135 – Мария Архангельская

Однако дни шли за днями, а ничего плохого со мной не случалось, если не считать вызванных отсутствием привычки болей в пояснице, бёдрах, а так же в, э-э… том, что между ними. И, кстати, моё желание освоить верховую езду, как оказалось, было куда менее скандальным, чем чтение военных трактатов, если бы оно стало известно. Здешние девицы благородного происхождения вполне спокойно обучались этому искусству, и даже играли в конное поло, так что Тайрен пообещал мне как-нибудь взять меня посмотреть на женскую игру; «если ты будешь хорошо себя вести», с усмешкой добавил он.

Отношения с Тайреном вполне наладились, если не считать того, что его поведение стало ещё более собственническим. Теперь оно проявлялось не только в настоящем, но и оказалось, если можно так выразиться, устремлено в будущее.

— Когда родишь мне сына, станешь наложницей-подругой, – уверенно заявил он мне как-то. – А когда я стану императором, сделаю тебя Благородной супругой.

Я промолчала. Перспектива родить, пусть даже от принца, меня что-то не радовала. Ребёнок словно бы окончательно связал бы меня с этим миром и с тем положением, которое я в нём занимала. Умом я, конечно, понимала, что всё это навсегда и деваться мне некуда. И всё же пока оставалась если не надежда, то ощущение, что всё вокруг – не настоящее. Порой оно охватывало меня очень остро: ну не может быть реальностью то, что со мной произошло, это сон, бред, что угодно, и я вот-вот проснусь и заживу обычной, нормальной жизнью. И с ней рука об руку шла другая иллюзия – всё может ещё измениться и в этом мире. Внутренний дворец, заклятые сестрёнки-наложницы, служба, как тут деликатно выражались, у подушки и циновки его высочества – это всё не навсегда, возможен какой-то выход. В конце концов, все попаданки из фэнтезийного ширпотреба ловили удачу за хвост и сами становились хозяйками своих судеб. И если я сама оказалась словно бы героиней такого романа – ну, должен же и мой сюжет куда-нибудь вырулить?

Беременность поставила бы крест и на этой иллюзии. Куда деваться матери с маленьким ребёнком? Правильно, некуда, разве только за спину его отцу. И это уж не говоря о здешнем состоянии медицины и неизбежном риске, которому подвергается любая роженица. То, что я узнавала о здешних медиках, отнюдь не добавляло оптимизма. Ну как можно положиться на помощь тех, кто на полном серьёзе уверяет, будто лучшее средство от головной боли – уложить эту самую голову на изголовье из розового дерева, а к нарывам на коже предлагает прикладывать мышьяк? Состояние местной науки было для меня постоянным источником, как сказали бы в моём мире, лузлов. Слушая, как Тайрен и тот же Кей рассуждают о мире и его явлениях, я частенько не знала, смеяться мне или плакать. И ведь для них всё было вполне реально! Например, однажды речь зашла о «золото-киноварной пилюле». Я в тот момент задумалась о чём-то своём, поэтому пропустила начало разговора и очнулась, только услышав красивое название.

— А что это за пилюля?

— Пилюля бессмертия, – объяснил Тайрен таким тоном, каким мог бы сказать «от простуды».

— Она действительно из золота и киновари?

— Ага. Точнее, из киновари, свинца и серы. Или ртути.

— И как? – осторожно уточнила я. – Многие ли с её помощью… обессмертились?