Книга Внутренний дворец, страница 104 – Мария Архангельская

Одно хорошо – написав один и тот же иероглиф тысячу раз, его уж как-нибудь запомнишь.

А с запоминанием была прямо беда-беда. Уж что я только не делала: и пыталась выстраивать цепочки ассоциаций, и выспрашивала о происхождении иероглифов, надеясь понять, из каких графем состоит каждый, и даже пыталась составить собственный словарик. Правда, я тут же столкнулась с вопросом: по какому признаку группировать в нём слова? Со звуковыми-то всё ясно – по алфавиту, а тут? А ведь нужно расположить их так, чтобы можно было быстро найти в случае необходимости. Я пыталась по смыслу, и это срабатывало, пока выученных знаков было немного. Однако чем больше расширялся круг изученных слов, тем больше смыслов приходилось учитывать, и тем труднее было пользоваться моим словариком. В конце концов я его почти забросила, полагаясь лишь на свою память, которая то и дело подводила. Показывает мне наставник Фон новые иероглифы – вроде запомнила. В конце урока повторили без запинки. Прихожу на следующий день и гляжу ни них, как баран на новые ворота. И чувствую себя безнадёжной тупицей. Почтенный Фон Да проявлял прямо-таки ангельское терпение, раз за разом повторяя со мной одно и тоже. Я бы на его месте ученицу с такой дырявой памятью уже давно бы послала куда подальше. А ведь он – Наставник Восточного дворца, учил ещё самого Тайрена. Но вот возиться с наложницами ему до сих пор не доводилось, все они попадали во Внутренний и Восточный дворцы уже будучи грамотными. Кроме меня.

В общем, поспорить с грамотой могла только музыка. Меня начали учить играть на пипе – это было что-то вроде лютни, которую полагалось упирать в колено, держа вертикально, и так перебирать струны. Поначалу мне было любопытно, я в жизни не играла ни на каком инструменте, но вскоре надоело хуже горькой редьки. Пальцы после этих уроков болели, наставница Тэн уходила недовольной, так и не сумев добиться от меня ни чистоты нот, ни должного выражения и темпа, а я в очередной раз оставалась с чувством своей полной бездарности. Нечем мне было похвастаться и в игре в облавные шашки – у нас бы их, вероятно, назвали «го»: фишки двух цветов ставили на расчерченное клетками поле, но не на сами клетки, а на пересечение линий, стремясь занять как можно больший кусок поля, и вытеснить с него соперника. Увы, стратегические игры мне не давались. Когда-то дедушка пытался научить меня шахматам, но я никогда не могла просчитать игру дальше, чем на один-два хода вперёд. И с шашками было то же самое. Я выучила правила и основные комбинации, но дальше этого дело не двигалось.

И потому чем дальше, тем больше меня подмывало устроить бунт. Ладно, чтение и письмо необходимы, это я понимала, так же как и то, что для овладения ими нужна практика, практика, и ещё раз практика. Но вот без музыки и шашек я вполне спокойно проживу. В конце концов, его высочество ценит меня не за это. Музыкантш и игроков не чета мне в его распоряжении и так хватает. Однако местный обычай гласил, что дама должна владеть всеми четырьмя Сокровищами изысканного отдохновения: музыкальными инструментами, кистями для письма, книгами и игральными фишками, и пойти против него я пока не решалась.

В общем, единственное, что мне нравилось, и в чём я более-менее успевала, были танцы. На них можно было отключить голову и просто плавно двигаться под музыку. На чувство ритма я не жаловалась, координация у меня тоже была на уровне, и тут наставница Тэн даже иногда меня хвалила. К тому же это была отличная возможность размяться после многочасового корпения за столом или с пипой.