Книга Медь в драгоценной шкатулке, страница 98 – Мария Архангельская

Да ищите, хоть обыщитесь, угрюмо подумала я, глядя в пол. Даже те несчастные стихи Тайрена я после прошлого раза сожгла от греха подальше, заучив их предварительно наизусть. Опасность была лишь в том случае, если мне опять что-то подкинули, но слуги бдили и никого чужого не видели. Между тем пришедшие с императором евнухи действовали далеко не так аккуратно, как дядьки дворцового исправника. Они бесцеремонно вытряхивали содержимое ящиков, шкафчиков и шкатулок, дёргали занавеси и покрывала, бросали на пол подушки. Совали носы даже в стоящую на столике косметику и во многочисленные, по большей части холодные курильницы. Но искали тщательно, обыск затягивался, я стояла на начинавших ныть коленях, прислуга валялась на полу, император всё так же ходил туда-сюда, и его лицо постепенно возвращалось к нормальному цвету. И когда евнухи один за другим отрапортовали о том, что ничего не нашли, он в последний раз выдохнул, окинул меня и всю комнату мрачным взглядом и, больше ни сказав ни слова, вышел. До смерти хотелось бросить ему вслед, не забыл ли он поискать в моём платье, где тоже можно не так уж мало спрятать, но я сдержалась, решив не будить лиха. И когда последний из императорской свиты перешагнул порог и аккуратно закрыл за собой дверь, мои люди выпрямились со вздохами облегчения.

— Думаю, старшая сестра может не беспокоиться, — сказала Усин следующим утром. — Пока она ещё спала, приходил посланец из дворца Великого Превосходства и спрашивал о её самочувствии. Должно быть, его величество понял, что был жесток без причины.

— И что же сказали посланцу?

— Правду. Что сестра плакала от нанесённой ей несправедливой обиды.

Я поморщилась. Вот уж чего мне точно не хотелось, так это давить слезами, не важно, с каким результатом. Вчера вечером, когда слуги, хоть и выдохнули, но всё равно остались в тревоге, мне пришлось потратить некоторое время, чтобы их успокоить. Но оставшись наедине с Усин, я сама вдруг разревелась, как девчонка, и уже ей пришлось меня утешать. Сообрази я раньше, запретила бы говорить об этом, но что уж теперь, поезд ушёл. Никогда не любила ревнивцев и старалась не иметь с ними дела. Не нахожу в этом ничего приятного или возбуждающего. И вот приехали.

Но сейчас меня больше занимало другое. А именно — откуда Иочжун узнал про кольцо? О том, чей это подарок, знали я, Тайрен и Гюэ Кей, но этих двоих можно исключить сразу. Я тоже ни с кем никогда не откровенничала на этот счёт. Кто ещё мог знать?

Усин. Пусть я ей ничего не рассказывала, но она могла запомнить, что кольцо появилось у меня не сразу.

— Усин, ты когда-нибудь кому-нибудь рассказывала что-то про это кольцо?

— Про это? Нет, я… — Усин вдруг замерла с приоткрытым ртом.

— Что?

— Однажды сестра Ли спросила у меня, почему госпожа Соньши носит такую дешёвку? Ну, я и ответила, что это первый подарок его высочества, а не просто так медяшка какая-нибудь.

— А откуда ты узнала, что это первый подарок?

— Я слышала, как старшая сестра говорила об этом на дне рождения его высочества.

Да, точно, было дело, вспомнила я. Тайрен удивился, почему я до сих пор его ношу, пришлось объяснять. А рядом были ещё Кольхог и Мекси-Цу. Ну, Кольхог-то вряд ли могла послужить информатором, а вот принцесса… Кто знает, но многовато времени прошло.