Книга Медь в драгоценной шкатулке, страница 159 – Мария Архангельская

Секунду мы с Тайреном молча смотрели друг на друга, а потом он стремительно сделал два шага вперёд и сгрёб меня в объятия. Его губы горчили, и от доспехов пахло пылью и конским потом. Не знаю, не помню, сколько длился этот поцелуй, помню только, что у меня закружилась голова, и в ногах появилась странная слабость, так что, не держи меня Тайрен, я могла бы упасть. Но потом Шэйрен, словно встревоженный маминым невниманием, подал голос, и сделал это достаточно громко, чтобы его крик дошёл до моих затуманившихся мозгов. Император не стал меня удерживать, когда я дёрнулась к сыну, а вместо этого и сам шагнул к колыбели и заглянул внутрь.

— Значит, это и есть мой брат? — с улыбкой спросил он, и у меня отлегло от сердца.

— Да. Познакомься, его зовут Шэйрен. Ну… так его хотел назвать прежний император.

— Здравствуй, Шэйрен, — с забавной серьёзностью сказал старший брат. Младший швырнул в него погремушкой и издал ещё один пронзительный крик. Пришлось взять его на руки и начать укачивать.

— Он не привык к чужим, — сказала я Тайрену, и тот кивнул. Казалось, он почти не изменился за те два с половиной года, что мы не виделись. Только взгляд стал жёстче, да глаза запали чуть глубже, хотя это могло бы следствием обычной усталости.

— Как же я по тебе скучал… — жарким шёпотом произнёс он. — Соньши…

Колыбель, конечно, преградой не была, он обогнул её, и мужские руки опять сжали мои плечи, а твёрдая чешуя доспеха вжалась в спину. Чужие губы скользнули по волосам, по виску…

— Тайрен… — начала я, но слова как-то сразу кончились. И даже недовольный сын на руках не спасал. Да, наивно с моей стороны было думать, что Тайрен вот так возьмёт и оставит меня в покое. Возможно, когда-нибудь о нас напишут роман. О порочной любви императора к супруге его отца. И выведут меня в нём роковой соблазнительницей, пьющей душу и силу лисой-оборотнем. Или, быть может, Тайрена — распутным и развратным, поправшим ради похоти добродетель и приличия. Хотя первое вероятнее.

Все же знают, что всё зло от баб.

Однако прямо тут секса у нас не случилось, хотя видно было, каких трудов Тайрену стоило удержаться. И, ей-богу, я не стала бы возражать. Правду говорят, что разлука обостряет чувства, не помню, чтобы раньше я отвечала на его поцелуи с такой пылкостью. Однако он глубоко вздохнул и отодвинулся первым.

— Собирайся, — сказал он, — мы едем в Таюнь.

— Ага, — кивнула я, пытаясь прийти в себя. — Мои слуги…

— Я велел никого не пускать, — он снова вздохнул и посмотрел на распахнутую дверь. — Их сейчас позовут.

— Ага, — опять кивнула я, но ни один из нас не тронулся с места. Даже Шэйрен, как ни странно, притих, и я положила его обратно в колыбельку.

— Ты оставишь мне дворец Успокоения Души?

— Оставлю. Мой отец был щедр, да?

— Да, был, — я поколебалась. — Он любил меня, Тайрен.

— И я его понимаю. Одна из немногих вещей, в которой я его понимаю и разделяю. Но как в империи может быть только один император, так у женщины только один муж. И теперь настало моё время. Собирайся, мы возвращаемся во дворец.

— Подожди… Что ты имеешь в виду?

— Я беру тебя в жёны, Соньши. И пусть хоть кто-то попробует мне помешать.

М-да, когда-то он говаривал, что я не устаю его удивлять. Сегодня он, похоже, решил взять реванш за всё разом. Я была готова к продолжению отношений, я ничего не имела против, я, скорее, была очень даже за… Но я-то думала, что нам предстоит тайный роман! А вот так, в открытую…