Книга Утренний Всадник, страница 68 – Елизавета Дворецкая

— И за меч тоже! – Грач усмехнулся, взял Смеяну за плечо и наклонился к самому ее уху, как будто хотел поделиться тайной, хотя вокруг и так не было не только людей, но даже глухого лесовика. – Так что ты подумай! Раз уж ты меня прячешь, так знай – за мою голову много дадут. И в Славене, и в Глиногоре.

— Укусила бы я тебя за нос! – мстительно пожелала Смеяна, глядя снизу вверх ему в лицо. – Да ведь не дотянусь!

Грач усмехнулся и быстро наклонился к ней, то ли подставляя нос, то ли с какой-то другой целью, но Смеяна проворно вырвалась из его рук, отскочила в сторону и бросилась бежать через ельник. Ее серая рубаха давно скрылась из виду, и только еловые лапы тихо покачивались, а Грач все еще смотрел ей вслед и смеялся про себя.

* * *

Огнище Ольховиков было полно людей, ржали чужие кони, как во время полюдья. Собаки забились по углам, не смея даже тявкнуть. Смеяна пробралась через двор к Варовитовой избе, ловко скользя между лошадиными боками и не обращая внимания на славенских отроков. Краем глаза она искала какое-нибудь знакомое лицо из дружины Светловоя, но видела одних незнакомых. Варовитова изба тоже была полна людьми и казалась тесной. Пробравшись между локтями приезжих, Смеяна выглянула из-за чьего-то плеча и в самом деле увидела князя. Велемог сидел под матицей, почти на том месте, которое от сбора урожая до нового посева занимает Велесов сноп – Дед. Варовит примостился возле князя как-то неловко, почти боком, точно не дома, и Смеяне на миг стало неловко за старейшину. Под своими чурами он сам – князь!

— Ну, вот, княже светлый, а поутру поехали они лиходеев искать. А раненых своих у нас оставили, чтобы, стало быть… – разобрала Смеяна неуверенную речь деда. А беседа шла, как видно, все о том же походе. Смеяна напряженно слушала, стараясь разобрать, не упомянет ли Варовит о Граче.

Кто-то тронул ее за плечо. Обернувшись, она увидела брата Кудрявца.

— Смеянка! – прошептал парень. Покосившись на стоявшего рядом усатого отрока из княжеской дружины, он придвинулся ближе к ней и зашептал: – Черный-то твой где? Дядька спрашивал.

— Какой еще дядька? – с вызовом прошипела Смеяна, не собираясь уступать. – Зачем он ему?

— Да дядьки все себя не помнят от страха, что князь про черного знает. Отдать надо, да признаться боязно. Вот и мнутся все. Куда ты его дела? Девки говорят, он с вами на репище был.

— Был, да сплыл!

— А ну как княжьим людям на глаза попадется?

— Не попадется! – Смеяна решительно мотнула головой. И твердо добавила: – Не отдам!

— Тише! – Кудрявец вдруг взял ее за руку.

Варовит умолк, и в истобке послышался голос князя.

— Не думал я до такого позора дожить, чтобы на моей земле моих людей чужое племя обижало, – сокрушенно качая головой, заговорил князь Велемог. – Ну да впредь такого не будет. Решили мы здесь, на Истире, город ставить новый сторожевой. Посажу я здесь дружину, и будет она вас от дрёмичей и иных лиходеев беречь.

— Вот это верно! – обрадовался Варовит. Князь, как видно, все же не знал о черноволосом пленнике, и старейшина вдвойне обрадовался такой доброй вести. – Спасибо тебе, князь наш светлый! Я за свой род спасибо скажу, да и все здешние роды скажут!

Князь благосклонно кивал в ответ.

— Поедем место смотреть! – сказал он. – У вас берег хороший, высокий. Надо нам холм или мыс найти, чтобы было место защищенное, прозорное^[1]. Ждать нечего – чтоб к новому лету город мой стоял!