Книга Утренний Всадник, страница 256 – Елизавета Дворецкая

— Ну где ты там? – снова позвал куркутин, вглядываясь в полутьму и мало что видя после светлого двора. – Заснул, пригрелся в гнездышке?

Голос его показался Светловою странным: куркутин как будто хотел притвориться веселым, но сквозь наигранную бодрость прорывались отзвуки недовольства. А чем ему быть недовольным? Дрёмичи победили, а он еще и отличился – княжича в полон взял…

Светловой поднялся на ноги, небрежно оправил рубаху и пошел через клеть к выходу, стараясь не наступить на лежащих. Пленников было много, а убитых, как они говорили, еще того больше. Никто не знал, что с ними сделает кровожадный дрёмический князь, и никто не ждал для себя ничего хорошего.

— А, вот он ты! – приветствовал Светловоя куркутин и посторонился от порога. – Выходи!

Светловой послушно шагнул, пригнулся в низкой двери, ожидая, что сейчас ему опять скрутят руки, однако ничего такого не произошло. Дверь за ним сразу же закрыли и заложили засовом, а куркутин сделал ему знак идти за собой.

— Князь Держимир отпускает тебя! – заявил он Светловою по пути через двор.

— Как? – подал голос Светловой. Как ни мало ему хотелось разговаривать со своим недругом, смолчать не удалось. – Куда – отпускает?

— Да на все четыре стороны! – Уже не скрывая досады, куркутин махнул рукой.

Желая удостовериться, правду ли тот говорит, Светловой вгляделся в его лицо и удивился: брат Держимира мало походил на торжествующего победителя. Бледность и темные круги под глазами говорили скорее об усталости и душевном непокое.

— Женится князь Держимир и на радостях тебя отпускает! – добавил куркутин. – Невеста его за тебя просила.

— Невеста? – в недоумении повторил Светловой. Это объяснение привело его в еще большее недоумение. – Кто? Дарована?

— Очень нам нужна ваша Дарована! – в сердцах отозвался Баян. – Смеяна его невеста!

— Смеяна?

Светловой замолчал надолго. А Баян продолжал, обращаясь то к Светловою, то к самому себе, не в силах разобраться в той смеси радости и досады, которую в нем вызвали события и решения последних дней.

— И дурак же ты, парень! – говорил он, шагая по ратенецкому детинцу и не особенно заботясь, слушает ли его Светловой. – Такая девка при тебе была, а ты все на небо глядел да ворон считал! Была бы она моя – ни за что бы не упустил! А ты-то на кого ее променял? Добро бы на Даровану, та хоть княжна! А то… – Он махнул рукой в воздухе. – На морок один. Вот и остался теперь с одним мороком. Домой-то топай побыстрее, под ноги гляди, не в облака! А то твой батяня сам женится на молоденькой да другого наследника себе добудет! Не тебе чета!

Светловой слушал, едва улавливая смысл, и ему казалось, что вокруг него вьется целая толпа: отец, мать, Дарована, Кремень, Смеяна, и все дают ему советы, наставляют, пытаются обратить от мечты к жизни, заставить думать о престоле, о предках, о потомках… Зачем? Зачем ему эта жизнь, в которой нет ничего, кроме разочарований? Великая зима, в которой проблеск весеннего света живет лишь мгновение, а ожидание его растягивается на целую вечность. Что такое в этой жизни сравнится со счастьем мечты или хотя бы поможет забыть о ней?

— Вот тебе вещая каурка! – вернул его к действительности бодрый голос куркутина. – По воде и воздуху – не знаю, а по земле бегает!