Онлайн книга «Утренний Всадник»
|
— Мы пошлем к нему гонца, – тихим, безжизненным голосом ответила Божара, не открывая глаз. – Но князь Держимир не успеет. Рароги слишком близко. Мы найдем средство остановить их. Великая Мать не нуждается в мечах, она сама защитит себя. С этими словами Божара вдруг широко раскрыла глаза, и Дарована отшатнулась, прижала руку ко рту, чтобы сдержать вскрик: такой яркий, неудержимый огонь сверкнул в глазах волхвы. Все ее лицо преобразилось; казалось, по его чертам пробегают тихие молнии, на кончиках ресниц тлеют голубоватые искры. Она не отдыхала в эти мгновения – ее дух искал тропинку к Матери Макоши. И теперь она была готова говорить с богиней. Божара шагнула к камню, положила кончики пальцев на широкий глиняный валик, окружавший горло чаши, выпрямилась и заговорила, глядя в полутьму перед собой: За тридевять земель, За тридевять лесов, На море-океане, На острове Буяне Стоит зелен дуб, А под дубом лежит камень бел; А на камне том, Под рогатым венцом, Сидит Макошь Матушка. Держит она три прута: Первый прут – железный, Второй прут – медный, Третий прут – серебряный. Бьет Макошь теми прутами по земле: Как ударит железным – станет темен лес, Как ударит медным – лягут мхи да болота, Как ударит серебряным – прянет синь туман! Божара говорила то быстрее, то медленнее, подчиняясь какому-то далекому, ей одной слышимому ладу; ее голос вился волной, окутывал души стоящих вокруг нее женщин, и каждая из них, в сердце своем повторяя за Божарой заклинание, посылала свой дух вдогонку за ее духом, помогала общей силе достучаться до слуха Великой Матери. Голос Божары гулко отдавался в ушах Дарованы; порой ей казалось, что это говорит тьма подземного святилища, порой – что это голос самой священной чаши. И она, вслед за травницами и чародейками стремясь к образу Макоши, все силы души отдавая на это, больше всего на свете хотела бы уметь так, как умеет Божара, – указывать людям путь к божеству и протаптывать дорогу. Дай ты мне, Макошь Матушка, три прута, Дай мне твою силу могучую: На темен дремучий лес, На густой сырой бор, На мхи и болота, На дубы и березы, На ель и осину, На сырое коренье, На сухой бурелом! Слова Божары гулко отдавались в голове Дарованы, и каждое слово было – творенье: она видела густые дремучие боры, где рыжие стволы могучих сосен возносятся головами к небесам, видела сыроватые сумрачные ельники, где темно-зеленые лапы касаются ковра старой рыжей хвои, перемешанной с серыми, сгнившими осиновыми листьями, и мелкая травка пробивается сквозь островки мягкого мха, и топорщится веселый, не унывающий даже в вечном сумраке черничник… Так видит лес Мать Всего Сущего, творя его своим вещим словом. Божара опустила глаза к чаше, и под ее взглядом вода начала кипеть. Макошь услышала ее. Волхва медленно опустила руку в воду и подняла что-то со дна. Не дыша, полные священного трепета женщины видели в ее руке мокрый гребень с острыми частыми зубьями, попеременно железными, медными и серебряными. Спинка гребня была деревянной, на ее концах виднелись две медвежьи головы. Вода в чаше успокоилась. Дарована широко открытыми глазами смотрела на гребень, словно он приковал ее. И снова с необычайной остротой она ощущала восторг, преклонение перед силой волхвы, умеющей взять чудо из рук самой богини, и несбыточное желание – когда-нибудь научиться этому самой. |