Книга Утренний Всадник, страница 172 – Елизавета Дворецкая

Торопясь, Смеяна трудилась над застежками, как вдруг позади скрипнул влажный снег и чья-то рука легла ей на плечо.

Смеяна обернулась, готовая мгновенно вцепиться в глаза тому, кто хочет ей помешать, и увидела Баяна. Он хмурился, с трудом одолевая сонливость, его смуглое лицо выглядело помятым. Но и в полусне он сообразил, что она задумала. То же самое, что и он когда-то.

— Ты чего же это, сестричка? – невнятно пробормотал он. – Бросить нас хочешь?

— Хочу! – прямо ответила Смеяна. Притворяться перед ним не имело смысла, да она и не умела. – Не очень-то вы мне по душе пришлись. Не будем ссориться, брате, пусти.

Баян покачал головой:

— Не пущу. Нам знаешь как удача нужна? Да я ж тебе рассказывал. Держимир сам своего счастья не понимает. Я тебя как утром увидел, так и понял: ты куда лучше Дарованы. От нее только и пользы, что Скородум ходить войной поостережется. Да и то как сказать. А ты… Ты и сама не знаешь, что можешь сделать. Ты нам нужна.

— Зато вы мне не нужны! – нетерпеливо ответила Смеяна. – Я – не ваша удача, не братца твоего бешеного. Меня Светловой ждет, я к нему пойду!

— Ему чужой удачи не надо, своей хватит. И княжна ему осталась. Он у вас блаженный какой-то. Сама говорила: с самой Макошиной недели ты с ним, а он тебе хоть слово ласковое сказал? Ты его любишь, я знаю, – а он-то тебя?

Смеяна опустила глаза. В ней то вспыхивала решимость вырваться отсюда во что бы то ни стало, то вдруг накатывала растерянность: а ждет ли ее Светловой на самом деле? Может, он и не заметил, что она пропала?

— Ты не знаешь! – тихо, почти с мольбой сказала она и положила руки на плечи Баяну, чтобы удержать от возражений. – Он не может меня любить – его сама Леля приворожила. Он не о девушках мечтает, а только о ней. Он без меня пропадет. Совсем пропадет!

Баян тихо, протяжно просвистел, провел рукой по лбу, стараясь проснуться окончательно.

— А я-то… – начал он. – Ну и дела! Один Звенилой одержим, другой и вовсе Лелей. И не знаешь, которому хуже. Мой-то… Вот видишь! – сам себя перебил Баян, у которого почти все мысли в конце концов сворачивали на брата. – Ты со Светловоем сколько времени, а пользы мало. Молчи! – шепнул он, видя, что Смеяна собирается возразить. – От грома ты его увела и невесту ему спасла – ты от него беды отводишь, а он сидит сложа руки, пригрелся, как жаба на навозной куче. А с Держимиром ты что сделала, погляди только! Он как тебя увидел, так Звенилу прогнал! Ты не знаешь! – горячо воскликнул Баян, напав наконец на самую главную мысль. – Не знаешь, что за дело! Я думал, эта змея подколодная его начисто сожрет, а он от нее по самую смерть не избавится. А с тобой он сразу в силу вошел! И ведь не убил ее! Кабы не ты, он бы ее придушил, жри меня Бюрт, тащи меня Кощей, придушил бы! Ей-то поделом, да ведь она мертвая нам бы покоя не дала никому, всех бы нас замучила и с собой в Навье утащила. А ты…

Баян говорил быстро и беспорядочно, сонливая хмурость исчезла с его лица, глаза разгорелись. Не договорив, он словно бы задохнулся от восхищения и по своей привычке звучно чмокнул Смеяну куда-то возле глаза, и она не успела уклониться – сейчас она ничего такого не ожидала. Да, она не знала, каким подвигом было для Держимира изгнание Звенилы, и даже удивлялась, почему он не сделал этого раньше. И уж конечно, ей не приходило в голову связать это со своим собственным появлением. У Баяна же было по-другому: он-то знал, как трудно было Держимиру избавиться от чародейки, которую тот считал и своим оружием, и своим проклятием.