Книга Милая Элинор, страница 102 – Ксения Чапин

Они любили друг друга на узенькой бархатной банкетке у фортепиано, на пушистом персидском ковре у раскрытых окон, не страшась быть никем замеченными в пустынном доме, и в собственной кровати, до самого утра.

Элинор прикрыла глаза лишь на секунду, она уткнулась носом в горячую грудь Артура, вдыхала аромат его тела, эвкалипта и душистого мыла, и провалилась в темноту.

Абсолютная чернота поглотила ее разум, сковала каждый мускул в теле. Во сне ей стало не хватать воздуха, она пыталась сделать вдох, но в пространстве, что окружило ее, воздуха не было вовсе! Элин задыхалась! Она на ощупь побежала, но пугающее черное место было бесконечным и безжизненным. Она не видела ничего перед собой, кроме своих же белых ладоней, не переставала пытаться вдохнуть, но ничего не выходило.

Элинор проснулась, и рывком села в кровати.

— Артур? — Привстав на локтях, она окинула взором спальню. — Артур!!! Артур!!! — закричала она, ощущая неистовую боль и жжение в груди. Кровать была пуста, как и комната. Как и весь их дом.

В расстегнутой на груди сорочке, Элин выбежала из спальни. Она сбежала вниз по лестнице, скользя босыми ступнями по отполированному дереву. На ногах ее надрывно звенели индийские браслеты. Слишком резкие движения, быстрые шаги, рывок… треск рвущихся звеньев… и вниз, преодолевая каскады ступеней, посыпались алые и золотые бусины и бубенчики, они врезались до боли в розовые пятки девушки, но она не сбавила шага.

Элинор бежала по длинным, увешанным картинами коридорам, по бесконечным гостиным, в которых и не бывала ни разу.

Зачем им нужны были все эти комнаты?

После венчания, вернувшись в этот дом, в них не было никакой надобности. Элли срывала белые простыни с мебели, будто ее любимый мог оказаться за ними. Она кричала, срывая голос, звала его, но знала, что он не откликнется. Она уже знала, что он покинул их дом. Уехал.

— АРТУР!

Полный боли и хрипов голос девушки сорвался. Последние белые простыни продолжали медленно оседать на пол, как и она сама. За ее спиной зияли провалы распахнутых дверей и анфилада пустых комнат. Даже слуги не решались показываться на глаза молодой госпоже.

Только когда рыдания полностью опустошили ее, щеки стянуло от высохших слез, а дыхание притихло, послышались осторожные шаги, и тонкие ладошки обняли ее, а перед глазами замаячили огненно-красные волосы.

Мэйбл аккуратно помогла ей подняться на ноги и выйти на улицу. Там они долго сидели на скамье, смотря вдаль. На луга и сады Иден Хауса, большое озеро с плакучей ивой на берегу, и на виднеющийся на горизонте Элторп.

Раннее утро было холодным и туманным. Лето подходило к своему концу. Туман застилал глаза Элинор, наполнял ее легкие, латал кровоточащие раны в груди. Легкая сорочка не грела, она дала телу девушки быстро остыть, но та упорно отказывалась от предложенной Мэй шерстяной шали. Холод, хоть немного притуплял боль и замораживал пульсирующее нутро и разум.

— Не уезжай. Не уезжай, пожалуйста… прошу тебя, вернись… — беззвучно шептали обескровленные губы Элинор. Это было отчаяние, все от него воспаленный разум отказывался принять действительность.

Небо заволокло тучами, и на землю крупными каплями стал падать дождь, но девушка оставалась неподвижна.

Мэйбл что-то приговаривала, повышала голос, но не решалась силой заводить госпожу в дом. Она накинула на плечи Элин шаль, ругаясь, и обещая прийти с подмогой.