Книга Ведьмины камни, страница 322 – Елизавета Дворецкая

— Какого он был цвета?

— Голубого с черным.

— А теперь смотри сюда. – Эскиль вынул из-под рубахи серебряную цепь и показал висящий на ней кусочек желтого янтаря. – Не поверишь – он золотой.

Несколько мгновений все в изумлении рассматривали «ведьмин камень», и впрямь по цвету схожий с золотом, потом послышались смешки. Смех нарастал, и вот уже весь шатер хохотал, и этот смех, несколько беспокойный, разрядил напоенное враждебностью напряжение.

— Ну, желаю тебе, госпожа, чтобы твое приобретение оказалось золотом, а не глиной, – сказал Хельге Мистина, отсмеявшись. – Хотя трудно поверить, что ты отказываешься от брака с сыном конунга…

— Род человеческий на нас не кончается, – ответила Хельга. – Когда госпожа Сванхейд провожала меня из Хольмгарда, она сказала, что будет ждать в гости мою дочь и узнает ее по этому вот «ведьминому камню». «Ведьмин камень» приносит счастье – можно надеяться, моей будущей дочери больше повезет.

— Ну, вот видишь! – под прикрытием оживленного говора в шатре вполголоса сказал Мистина Ингвару. – Если будущие конунги не сплошают, мы еще получим Мерямаа в приданое не за этой, так за другой невестой. Это еще не конец нашей саги!

* * *

На другой день Ингвар конунг с дружиной простился с Эйриком и пустился в долгий обратный путь – на запад до Хольмгарда, а оттуда на юг до Киева, надеясь успеть туда до того, как замерзнет Днепр. По крайней мере, этим походом он обеспечил себе мир на северных окраинах и прочное положение в отношениях с греками, а это уже было неплохо для владыки таких огромных просторов. Тем не менее Ингвар оставался хмур во время прощания, и Мистине пришлось за него улыбаться, жать руки и желать Эйрику с близкими всего наилучшего. Он даже поцеловал Хельгу, показывая, что не держит на нее зла за сделанный выбор.

Рядом с Хельгой стоял Эскиль, всем видом выражая торжество своих законных прав на эту валькирию. Его Мистина лишь окинул выразительным взглядом, но руки не подал.

— В подарок на свадьбу тебе совет, – сдержанно заметил Мистина. – В Киеве и в Русской земле ты – вне закона. И все твои варяги тоже.

Он умел принимать поражения, не теряя достоинства, но смириться не значит простить.

— ответил Эскиль, окидывая его взглядом в ответ. – Мы больше не варяги. Мы – русь мерянская.

Стоя на берегу, Эйрик с приближенными провожал глазами уходящие на запад Ингваровы лодьи. Оттуда долетел прощальный звук рога – Эйрик махнул рукой, и с берега протяжно ответил рог. Они перекликались, пока было слышно, эхо отдавалось от лесистых берегов, далеко разносясь над водой Мерянской реки. Двум медведям, говорят, в одной берлоге не ужиться, но в большом лесу всякий отыщет собственные пути. Как ни будь каждый из этих потомков Одина честолюбив и упрям, мир земной, известный неукротимому племени русов, настолько велик, что места для доблести и отваги в нем хватит на всех. Родятся новые поколения героев, способных и завоевывать, и отстаивать. И пусть человек смертен, а счастье смертных всегда с недостатком, каждый из них будет готов жизнью и смертью служить одной цели – чтобы у саги русской славы никогда не было конца.