Книга Ведьмины камни, страница 228 – Елизавета Дворецкая

— Кому вы дали слово? – спросила Хельга, не дождавшись продолжения. – Какое?

— М-м… неважно. – Не настолько еще Эскиль утратил волю, чтобы выболтать тайну, которую на мече поклялся хранить. – Мы решили не ввязываться в войну со Сверкером, а поддержать его, чтобы он поддержал нас. Мы помогли ему подавить мятеж, и он дал нам целый город для постоя и сам нас кормил. Город тот был пустой еще до нас. Один наш парень там под лавкой череп нашел – не знаю чей. А когда растаял лед, Сверкер дал нам лодки. Он их готовит для похода в Греческое море, но этим летом торговли еще не будет, и они ему не очень нужны. Правда, мы должны поделиться с ним добычей.

— Добычей – отсюда?

— Ну да.

— И вы… – Это было самое важное, и Хельга сглотнула. – Вы повернете назад отсюда или пойдете дальше на восток?

Эскиль отвел глаза и посмотрел куда-то мимо ее бока.

— Я пока не знаю. Мы еще не решили. Немного отдохнем… Тогда решим.

Чувствуя, что слишком расслабился, он потянул Хельгу к себе и усадил на колени. Она ахнула, чуть не упав, и заерзала, а Эскиль засмеялся. Хельга сердито фыркнула: сажая ее к себе на колени, он дает понять, что считает ее своей наложницей, но гнев оттесняло удивление – ощущение его близости оказалось очень приятно. Она заметила это с самого начала, как позволила ему себя обнять, – или даже с тех пор как он взял ее за руку на Змеевом камне, – но сейчас, когда она сидела на его коленях, внезапное, совсем неуместное удовольствие залило ее целиком. Чтобы удержать равновесие, она обхватила Эскиля за шею, а он уткнулся лицом ей в горло и жадно втянул ее теплый запах. От прикосновения его бороды к коже она невольно ахнула.

— Что ты делаешь? – Хельга издала восклицание, как неизбежное в таких случаях, так и глупое – все же очевидно. – Подожди. Я еще не все сказала!

— Давай разговаривать потом! – Эскиль, возбужденный ее теплом и запахом, встал, держа ее на весу, повернулся к лежанке и уложил свою добычу на спину. – Успеем еще поговорить!

Он живо упал рядом с Хельгой на сбитое покрывало, примериваясь подмять ее под себя, но Хельга, одолевая испуг, пронизанная дрожью от ощущения чего-то живого и твердого, прижатого к ее бедру, четко сказала прямо в ухо Эскилю:

— Твой обет на сонарбот. Сейчас ты его пролюбишь, а Фрейр все видит!

Она употребила слово, которым воспользовались бы ее братья. Это был тот самый язык, на котором Эскиль думал, и ее мысль дошла до его сознания мгновенно.

Эскиль замер. Потом приподнялся, опираясь на руку, и взглянул на Хельгу сверху вниз – как будто женщина в его объятиях вдруг превратилась в еловое бревно, если не что похуже. Хельга, лежа на спине в позе полной покорности, с раскинутыми руками, поглядела на него снизу вверх. Едва удержалась от желания с нарочитой невинностью похлопать ресницами. Поправила перекосившееся головное покрывало.

Медленно Эскиль еще приподнялся и сел. Хельга тоже села и выразительно поглядела на его башмаки в весенней грязи; Эскиль спустил ноги на пол.

— Что ты об этом знаешь?

Его серые глаза приняли знакомое Хельге непроницаемое выражение, в голосе прозвучала настороженность.

— Мне известно, что однажды ты принес обет на йольском вепре, что женишься на женщине королевского рода, чтобы… ну, чтобы никто не сомневался, что Хроальд конунг, сын Рагнара, и правда был твоим дедом. Ведь это верно – про обет?