Книга Ведьмины камни, страница 221 – Елизавета Дворецкая

— Оставь меня, – на языке руси попросила она варяга.

— Тень запретил.

— Я клянусь, что не сделаю ничего дурного… никому. Мне нужно… просто побыть одной. – Хельга прижала руки к груди и мельком вспомнила последний сломавшийся «ведьмин камень». В ожерелье остался только один – янтарь Сванхейд, но ожерелье она убрала под платье. – Клянусь Отцом Ратей!

Варяг с сомнением покрутил головой, еще раз осмотрел всю баню, дабы убедиться, что здесь нет ничего, чем ценная пленница может лишить себя жизни – ни ножа, ни веревки, – и вышел.

Оба полка́ были заняты покойниками, напротив них – печь из крупных камней. Сесть было больше некуда. Хельга встала перед дверью, спиной к ней и лицом к оконцу, и заговорила вполголоса:

Теперь она произносила призыв совсем не так, как с вершины Змеева камня, – тихо, с робкой и грустной надеждой. Неужели он и в этот раз не отзовется? Небесный покровитель покинул ее?

И едва Хельга вымолвила последние слова, как перед нею возник Ульв Белый – спиной к оконцу, он стоял, скрестив на груди руки. Подумалось даже, что он давно здесь, а сейчас лишь дал себя увидеть. При первом взгляде Хельге показалось, что на его плечи накинута белая шкура, но тут же она поняла: нет, на его плечах растет белый волчий мех, который, сбегая от шеи вниз по рукам, постепенно редеет и у кисти совсем исчезает; грудь, живот и бедра покрыты белым волосом не гуще, чем обычно у мужчин. В тесной бане он, с его ростом выше человеческого, казался особенно огромным, подавляющим.

Лицо его с высокими скулами и немного вздернутым носом выглядело мрачным, золотые глаза потемнели и сверкали тускло, как бронза.

— Почему ты в тот раз не пришел! – с упреком воскликнула Хельга. – Утром.

Ульв Белый помолчал, потом хрипло ответил:

— И тебе здравствуй.

Хельга зажмурилась и прижала руки к лицу, стараясь опомниться. Она что, нагрубила Одинову волку?

— Привет и здоровья тебе Ульв Белый! – дружелюбно и учтиво, подражая своей матери, сказала она, когда опустила руки. – Прости меня. Но у меня большое горе, и я очень нуждаюсь в помощи.

Она глянула на тела.

— Я уж вижу. – Ульв Белый тоже покосился на них.

— Ты не появился, когда я звала тебя с камня, и я подумала, что ты меня покинул.

— На твой призыв пришел ответ. Ты нуждалась в помощи, и ты получила помощь.

Хельга не поняла его и задумалась. Он имеет в виду Эскиля?

— Но мне нужна… Что мне теперь делать? – Она снова показала на тела. – Ты можешь чем-нибудь помочь мне?

— Оживить мертвых – не могу. Да и толку – их же сразу опять убьют. Прямо те удальцы, что ждут снаружи.

К глазам подступили слезы: это «опять убьют» во весь рост поставило перед Хельгой ее неисправимое горе. Ее мужа и свекра убили. Насовсем.

— Но что… но как… – заговорила она, изо всех сил стараясь не удариться в бесполезный плач. – Как мне выбраться… ты мог бы… я думала, ты заберешь меня и унесешь…

— Домой к родителям? – Ульв Белый, почти не шевелясь, так же стоял перед ней, скрестив руки на груди. – Всеотцу это неугодно.

— Всеотцу?

— А ты как хотела? Тебя для чего выдали замуж за этого человека – чтобы ты пожила тут неполных четыре месяца и вернулась домой, бросив здесь свое приданое и свадебные дары? И наследство мужа? И дальше будешь жить у отца, только уже не девицей? За этим не надо было так далеко ездить. Попросила бы меня…