Онлайн книга «Ведьмины камни»
|
Она вовсе не знала, что будет делать, когда тела приготовят к погребению. Ее жизнь, едва устроенная, рухнула, исчезла, словно кто-то стер следы на песке. * * * Ближе к вечеру Хельга сидела в Несветовой бане на берегу озера. На полка́х перед ней лежали два тела – обмытые, переодетые в новую одежду, с расчесанными волосами. Занимались ими старухи, которых привела Тихомила. Она же и причитала, вдвоем с Твореной, пока все это делалось. Творена что-то торопливо рассказывала Хельге, перемежая речь плачем и причитанием: как варяги обложили город, как Видимир вызвал «того варяга» на поединок. — Опять ты, говорит, чертов выродок, нигде от тебя покою нет – а дальше они по-ихнему говоривше, то есть по-вашему, я не понявше… Потом рассказала, как Видимир погиб, как варяги вошли в город, как «тот варяг» о чем-то ее спрашивал, а она ничего не поняла, как привезли тело Несвета, как она подбежала к нему… Хельга просто стояла в углу. Старалась слушать Творену, но слова долетали как из тумана и уносились в туман. Она знала, что тоже должна как-то высказать свое вдовье горе, но дома ее не учили причитаниям, а среди славян она прожила слишком недолго. Из протяжных речей Тихомилы она не понимала почти ничего. Пока женщины собирались, она заставила Эскиля проводить ее в свою избу, чтобы сменить нарядное цветное платье на простое, из некрашеной белой шерсти. Войдя, не узнала собственный дом. Вся изба была перевернута вверх дном, все вещи выброшены из ларей, и сидели вокруг варяги – чужие люди с безжалостными усталыми глазами. С изумлением Хельга узнала вещи Видимира – рубахи, кафтаны, свиты, – надетые на чужаках. Иные из этих вещей она сшила своими руками, и на чужих людях они выглядели дико. — Парни пообносились. – Эскиль заметил ее изумленный взгляд. — Я надеюсь, мои платья никто из них не надел? – ядовито осведомилась Хельга. — Мы не такие! – ухмыльнулся один. — Волшбы не творим![38] – подтвердил другой. Естанай с трудом нашла в куче некрашеное платье Хельги, годившееся для этого случая. Забрав его, Хельга ушла и переоделась в бане. Два покойника были в белом, и она, как Творена и Тихомила, тоже в белом, и Хельге казалось, что они по-прежнему одна семья и у них одна дорога. Она была так оглушена, что не замечала голода и лишь попила воды. Ее не тянуло заплакать, но было трудно дышать, она чувствовала себя будто скованной чарами. Это была ее семья – еще вчера… или в тот день, когда Видимир послал ее к Змееву камню. Нет, Несвет тогда уже второй день был мертв, но этого они не знали. Он мертв уже пятый день, поэтому и вид такой ужасный. А Видимир – только второй день. Но тоже мертв. Ее муж мертв. Она думала, что они проживут вместе много лет, у них родятся и вырастут дети, для которых Видимирь будет родным домом, а Арнор и Снефрид – «бабушка и дедушка из Силверволла». И вот… ничего этого не будет. И настоящее, и будущее исчезло, как сон. А что будет? Когда женщины закончили свое скорбное дело, Хельга велела им всем выйти. Это в первый раз, как она сумела подать голос: напряженный, хриплый, пугающий. — Ступайте прочь, – выдавила Хельга; она не хотела быть грубой, но с трудом подбирала слова. – Мне надо быти с ними едино… на один… Она хотела сказать, что ей нужно остаться с мертвыми одной, и ее поняли. Но поняли женщины и что-то еще: от нее ждали, что она станет творить некое колдовство… Какое? Оживит умерших? Съест их сердца? На Хельгу косились теми же злыми глазами, к ней никто не обращался, но и открыто выразить вражду не смели: снаружи ждали несколько хирдманов, а один наблюдал за женщинами внутри бани. Наверное, Эскиль приказал следить за Хельгой, чтобы она не сбежала и ничего над собой не сделала, но женщины смотрели на варягов как на союзников и даже слуг ведьмы, что обольстила бояр, молодого и старого, пролезла в Видимирь, чтобы его погубить. |