Книга Ведьмины камни, страница 164 – Елизавета Дворецкая

— «Фирузэ» означает «приносящий счастье», мне тетя Назика сказала. Он будет защищать тебя от любых несчастий, облегчать печаль, привлекать удачу.

— Но это самый дорогой из твоих камней! Я не могу его забрать.

— Твоя мать подарила мне «слезу Фрейи». – Хельга показала на кусочек янтаря. – Я должна чем-то отдариться, а фирузэ будет самым лучшим. Возьми на память обо мне, и пусть мои добрые пожелания навсегда пребудут с тобой.

Логи не мог противиться искушению иметь такую ценную память о Хельге. Сжав камень в кулаке, он поцеловал ее, а потом надел его на шею.

— Если он и правда исполняет желания, то… ты знаешь, в чем мое самое сильное желание, и тогда… мы расстаемся не навсегда. Но как бы то ни было, я не сниму его до самой смерти, он пойдет со мной в могилу.

Сама Фрейя подсказала Хельге способ утешить Логи перед разлукой: ведь когда уносишь с собой нечто, принадлежащее дорогому человеку, эта вещь кажется частью его, остающейся с тобой, и облегчает боль. А так как часть всегда стремится к возвращению в целое, то и вещь делается верным залогом новой встречи. Отчаяние сменяется надеждой, путь впереди светлеет. Этот свет придает сил и терпения, и даже если окажется, что надежда была ложной, к тому времени боль уже остынет и сердце наберется сил, чтобы управиться с потерей.

* * *

Логи покинул Силверволл одним из первых, постепенно разъехались и остальные, только Эйрик с детьми еще был здесь. Силверволл утих, принялся за обычные зимние дела: женщины сели за пряжу, мужчины разошлись по лесу проверять куньи ловушки. А Хельга ощутила растерянность. За два года она отвыкла от простой домашней жизни и теперь не находила себе места. Она то садилась прясть, то бралась шить, но мысль ее как будто искала впереди какой-то новой задачи, нового рубежа – и не находила. Мысли и разговоры ее родичей-мужчин вращались вокруг грядущей войны с Ингваром, но вот об этом Хельге совсем не хотелось думать.

— Удивительное дело! Хельга! – так приветствовал ее однажды в полдень дядя Вигнир. – Четвертый день пошел, как уехал наш молодой друг, а ты все еще здесь! В каком же из погостов он томится в ожидании? Арни, ты уж слишком крепко сторожишь твою дочь, мог бы и отвернуться ненадолго!

— Да я вовсе ее не сторожу! – Арнор не совсем понял брата. – Она, Юмолан тау^[30], довольно умна, чтобы последить сама за собой!

— Не шути так, Виги! – сказала Снефрид. – В такие юные годы думать не только о себе – это подвиг, достойный восхищения, а не насмешек.

— Я и восхищаюсь! Кстати, я пришел сказать, что на свободное место уже явился другой ее жених.

— Что? – Все в избе повернулись к нему.

— Там приехал Несвет сын Олава со своим сынком. Куда их проводить – в гостевой дом к Эйрику или сюда к вам? Здесь, пожалуй, тесновато стало. – Виги подмигнул Хедину.

Хельга выпрямилась и сглотнула. Ее пробрало холодом, она безотчетно старалась отодвинуть острую тревогу, но не находила способа это сделать.

Несвет приехал! И с сыном! Для чего? Она взглянула на Хедина: брат смотрел на нее с таким же потерянным видом. Довольные, что избавились от преследования, оставив Несвета позади, ощущая себя в полной безопасности родного дома, они как-то упустили из виду, что ему-то ничто не помешает последовать за ними – пусть и с некоторой задержкой.