Книга Ведьмины камни, страница 139 – Елизавета Дворецкая

У Эскиля не было сестры, которая могла бы ее полюбить. Все-таки бежать с человеком из уважаемого и состоятельного рода – совсем не то, что с наемником, чья бабка нашла деда под кустом, будто гриб!

Эльвёр тем временем передвинула красную стеклянную фишку по доске, но явно не пыталась этим ходом поправить испорченную братом игру.

— Мой отец сказал, что нам пора уезжать, – тихонько сказала она.

Взгляд Хедина переменился и потемнел: он понимал, что это значит.

— Я просила его остаться еще хоть на несколько дней. – В таком положении даже несколько дней, неспособные ничего переменить, кажутся сокровищем. – Но он сказал, что чем дальше, тем будет хуже, и лучше нам уехать сейчас, пока не пошли разговоры… Что из-за этой войны он не может позволить нам… и дальше видеться. Он сказал, что если бы не ссора вашего Эйрика и нашего дяди Ингвара, то он был бы только рад…

— Если бы не эта ссора, я не расстался бы с тобой никогда в жизни.

— И я с тобой.

В глазах Эльвёр заблестели слезы – от радости этого признания и от боли, которое оно принесло.

— И я не расстанусь, – добавила она, – если ты захочешь.

— Но если Ингвар начнет войну с Эйриком, я не смогу остаться в стороне. Эйрик мой дядя и наш конунг… И тогда нам всем будет куда труднее…

— Может, этой войны еще и не будет. Но мне не будет хуже, чем сейчас, если придется уехать, не зная, когда мы снова увидимся… Может, пройдет несколько лет… А может… может, мы не увидимся никогда! Этого я не хочу. Никакая боль потом не будет хуже, чем сейчас.

Глаза Эльвёр были полны слез. В Хедине сосредоточилась вся ее судьба, потерять его сейчас было для нее все равно что остаться без воздуха. Все равно что оказаться живой зарытой в могилу.

Любовь девушки – это ее устремленность в будущее, желание стать настоящей собой, как почка желает стать цветком и ягодой. Если эта любовь гибнет, как будто отменяется само ее рождение на свет. Эльвёр не верила ни в какое иное будущее, кроме как с Хедином – и прямо сейчас, никакого будущего без него для нее просто не существовало.

— Я согласна… – шептала она, чувствуя, что ее слышат сами боги, столько убежденности она вкладывала в эти слова, – согласна быть твоей женой и разделять твою судьбу, и я не упрекну тебя, если тебе придется воевать против моих родичей. Я не буду как Сигне дочь Вёльсунга. Ее выдали замуж против воли, а я избираю тебя сама. Пусть твой род будет моим родом, как будто у меня нет никакого другого, пока… все не устроится так или иначе.

Ее глаза блестели, как серовато-голубое стекло греческих кубков. Глядя в них, Хедин почувствовал себя витязем из преданий о любви и вражде, что заканчиваются ранней гибелью и вечной славой. Ради него Эльвёр готова была отказаться от своего рода и всех обязательств, которые он накладывает на них обоих. Никакие препятствия сейчас не казались существенными; пусть в дальнейшем этот решение принесет опасности или беды, но желанное благо стоило любой цены. Ведь тогда она будет уже другой – женщиной, имеющей опору в любимом муже, а эта опора была в глазах Эльвёр крепкой, как сам Мировой Ясень.

— Ты хочешь просто уехать с нами?

— Да. И я думаю, мой брат нам поможет.

— Я объявлю, что мы с сестрой готовимся в дорогу, может, тогда твой отец не станет так торопиться. Мы получим немного времени, чтобы придумать, как это устроить.