Книга Ведьмины камни, страница 125 – Елизавета Дворецкая

Выглядел тот усталым: лицо недовольное, под глазами круги.

— Слышал, какую подлость он нам готовит? – начал Эскиль.

Хедин и удивился, и обрадовался в душе, что Эскиль сам заговорил с ним о том, о чем он хотел знать.

— Он – кто?

— Ингвар конунг. Мы вчера встречались с греком – я, Хамаль, Гримар, Стейнтор Сова, Ятмунд Ведун.

— И что?

— Он-то сам был бы очень рад нанять нас после этого… – Эскиль окинул взглядом днепровские горы. – То есть Роман цесарь. И хорошо платить.

— А ты готов? – неожиданно для самого себя ответил Хедин. – Служить Роману? Грекам? Не ты ли рассказывал, как Хавстейна под Гераклеей нес на себе, а он кровью истек…

— Ётуна мать! – Эскиль перевернулся на живот и ударил кулаком по траве. – Да я и сейчас просыпаюсь иногда, и мерещится, будто я весь в его крови! У меня у самого клибанион вот так был разрублен, на двух ремнях держался!

— И ты хочешь им служить? В той же тагме, если возьмут, где убийцы Хавстейна?

— Мы к ним приходили за добычей… А они к нам не придут.

— Про твой хутор они и не слыхали. Думают, там уже турсы живут… Да и про мой Силверволл тоже, пожалуй.

— Но нам бы еще суметь туда попасть, в Миклагард. По старому договору, времен Хельги Хитрого, люди, желающие служить грекам, могли идти туда, когда хотят, а здешний князь не имел права им мешать. Но Ингвар, видно, испугался, что от него уйдут все до одного. Что ему не захочет служить никто. Он хочет записать такое условие, чтобы веринги уходили в Грикланд только с его разрешения. Он сам будет собирать дружину, давать ей харатью, где написано, сколько людей, кто они и зачем идут. И если кто придет в Грикланд без такой харатьи, то их не примут на службу. Где такое слыхано? Мы что ему, рабы? Челядь? Кто ему дал право решать, куда идти и кому служить свободным людям?

— Может, это и неправда? – Хедин даже повернулся к нему и лег на бок, подпирая голову локтем. – Кто это сказал? Сам Ингвар?

— Это сказал нам грек. Что они, дескать, обсуждают такое условие. Я сказал, что мы могли бы договориться сейчас, пока еще никто нам не в праве запретить… А он, жаба волосатая, только вот так руками разводит – нельзя, мол, потому что сейчас между русью и греками нет вовсе никакого договора! Ётунова тьма! – Эскиль снова ударил кулаком по траве и выдернул пучок в досаде. – Вот мы влипли! Если они примут такой договор…

— То что? Ингвар же обещал отпустить вас тем летом. Вот и отпустит к Роману. С харатьей и печатью.

— Отпустит он! Еще небось возьмет за нас с Романа шелягов – по одному с головы! Продаст нас, как баранов!

— Но он не может продать вас куда захочет, если не захотите вы!

— Но может не пустить нас туда, куда мы хотим. Испугается, что если у Романа соберется слишком много сильной дружины, тот может и передумать… о чем они там договорились. Мы не потерпим, чтобы нами распоряжались, как рабами! Ты что, не понимаешь? – Эскиль с досадой глянул на Хедина.

— Понимаю.

— Но тебе плевать, потому что у тебя дома уже есть два быка, да?

— Чего ты кипятишься? Поди вон в реку окунись. Привезут ему договор, и поедете вы в ваш Грикланд.

— А ты давным-давно будешь у себя дома, стричь твоих двух быков, – насмешливо глянул на него Эскиль.

— Надеюсь, что так. – Хедин не стал уточнять, что делают с быками.