Книга Шрамы седьмого чародея, страница 51 – Алессандра де Амальфи

— Ладно, не смотри так, а то кусок в горло не лезет. Сделаем по-твоему. Хочешь, расскажу, куда сбежала Вив?

— А вы, ваше величество, сплетник!

— Я же просил… – вздохнул он.

— Да ладно, обожаю сплетни, – улыбнулся я, почувствовав себя так, словно вернулся на несколько месяцев назад. На минуту душу укутало спокойствие. – Но, скорее всего, уже знаю, что ты хочешь сказать.

— И что же?

— Что она сбегает к мальчишке из дома, который Ниррити по неосторожности сожгла. Тому, которого ты отправил служить на стены.

Фабиан поджал губы, будто оценил мою наблюдательность.

— Вообще она грозится меня прирезать, когда я спрашиваю о том, что между ними, но…

— Она всегда так делает, когда не знает, что ответить, – закончил я. Фабиан кивнул на мой бокал, но я покачал головой: пить не особо хотелось. – И наверняка уверена, что отлично скрывает свои чувства.

Он рассмеялся – тепло, заливисто. Их с Вивиан связь становилась крепче день ото дня, и если поначалу отношения оставались рабочими, а потом – приятельскими, теперь казалось, будто он видит в ней младшую сестру, почти дочь. С таким теплом говорит о ее выходках, так открыто обнимает, такой гордостью светятся его глаза. Быть может, робкая девочка, попавшая в руки недобропорядочного господина, рано научившаяся защищать себя и наказывать злодеев, наконец получит любовь и защиту, которых заслуживает. Если позволит себе их принять. Несмотря на то, что платят ей за обратное.

А что с нашей связью? Я до сих пор не знал, сумел ли ее установить. При виде Фабиана что-то во мне щелкнуло, будто утерянный кусочек картины встал на свое место, но лишь оттого, что я хотел вернуться. Знал, что вернусь и что должен его защитить – пусть он сильнее меня в разы, он не знает, что с этой силой делать.

Впрочем, теперь в ней не было нужды. Обстоятельства связали нас друг с другом без всякой магии.

— Не хочешь прогуляться? – вдруг выдал я. Шеки запылали.

Фабиан с оглушительным скрежетом отодвинул стул и, встав, рукой указал на дверь. Я схватил с вешалки меховую накидку, с полки ниже – теплые перчатки и вылетел из замка.

Стояла безветренная ночь. Снег падал крупными хлопьями и хрустел под ногами, напоминая о детстве. Обычно зимой я старался отсиживаться в тепле: зачем выходить, если между зданиями и континентами можно перемещаться, ни разу не надев накидки? Но теперь морозец приятно холодил кожу, и я, приоткрыв рот, часто дышал, чтобы полюбоваться клубами пара. Когда знаешь, что не можешь воспользоваться магией, жизнь выглядит… иначе. Вдруг начинаешь замечать погоду. Следишь за словами, чтобы не сказать лишнего, иначе не отобьешься. Чувствуешь, как смерть зловонно дышит над ухом, нашептывая угрозы, хотя привык ее не бояться. Ощущаешь себя пустым – и одновременно столько вещей вдруг стремятся наполнить тебя, что не знаешь, как для всех найти место.

Забавно, сколько забытых чувств может проснуться за считаные часы.

Сначала мы направились к засаженной вишнями аллее, но услышали знакомый смех и, переглянувшись, решили не смущать совсем-не-тем-занятую наемницу. Подшутить над ней успеем позже – пусть насладится моментом, пока дела окончательно не пошли путем мрака и безнадежности.

Мы сделали небольшой круг, занятые разговором и не особенно следившие за тем, куда ступают ноги, и вышли к храму. Почтить память богов в последние дни, верно, приходили немногие: нетронутые сугробы блистали в свете звезд, пушистые, манящие. Я без раздумий упал в один из них и едва не потонул, но парой размашистых движений очистил пространство вокруг. Взглянул в сторону: Фабиан сделал то же самое.