Книга Шрамы седьмого чародея, страница 36 – Алессандра де Амальфи

– Каких связях? – уточнил Тристрам, наклонившись вперед. – Не помню, чтобы мы это обсуждали.

– Да я же говорю, так, просто слухи…

Кьяра резко подняла руку. Дрессировка с малых лет не прошла даром – все мгновенно притихли, дав главе совета возможность встать и в полной тишине ознакомиться с содержанием письма юного чародея. Из учеников последних лет в Борингема она верила больше прочих, но вера эта, казалось, только что пошатнулась. Он сдался, а Кьяра ненавидела проявления слабости.

– Пусть остается, – вдруг твердо заявила она. Морщинистая рука потянулась к лицу, пальцы прижались к виску – так Кьяра намекала, что наша компания ее утомила. Я тут же встал и, схватив Тристрама за край рубашки, потянул его за собой. Уголки губ Кьяры дрогнули. – Радует, что хоть какой-то из моих приказов ты всегда выполняешь.

Я обернулся и низко поклонился. Конечно, она и не мечтала о том, что я буду слепо следовать за ней, куда бы ни повела, – такое соседство не скрасило бы ей путь.

После пары шагов по коридору Тристрам протянул руку и преградил мне дорогу. Прочие Верховные разбредались по своим покоям и кабинетам, но Лорелея не покинула мать. Дверь прикрылась, оставив узкую щель – привычка директора, которую повсюду мучила духота, – и по ту сторону зазвучали тихие голоса.

Тристрам, прищурившись, пытался прислушаться.

– Что за связи?

– Связи? – переспросил я, прислоняясь к стене спиной.

– У солианского принца. Что за связи сподвигли отправить туда чародея?

– Боги, неужели ты ни разу не встречался с такими, как он? Королевские библиотеки пухнут не потому, что там много научных трудов, а из-за свитков с обещаниями должников когда-нибудь отплатить услугой за услугу. Или врагов. Что, в общем-то, одно и то же.

– Да нет же, там… что-то другое.

Я редко видел его таким встревоженным. Обычно он казался примерным учителем – тихим, исполнительным, заинтересованным в успехах детей, – пусть и не радовался работе с бумагами и не активничал на собраниях. Жизнь богачей и знатных родов была для Тристрама далекой и незнакомой, и исправлять это он не желал. Детство в борделе научило его ненавидеть деньги и тех, кто ими кичился. Чудо, что после такого он вообще терпел чьи-либо касания.

Я бы даже видеть людей не пожелал.

Тристрам тихо приблизился к двери, и меня потянуло следом. По ту сторону пронзительно заскрипел стул, на который госпожа директор с тяжелым вздохом опустилась.

– Опасно оставлять его одного, – обронила она.

– Не можем же мы насильно приглядывать за ним? Особенно когда он гонит всех из замка. – Судя по звукам, Лорелея переставляла книги с места на место. Возражать ее матери, смотря в глаза, и правда бывало непросто. – Следует позволить Борингему уйти, чтобы не вызвать подозрений.

– Может, и так, но… они могут проснуться в любой момент.

Тристрама вдруг задушил приступ кашля. Он подавил порыв, но тот возник снова. Пришлось сделать несколько широких шагов, чтобы не выдать себя. Тристрам в панике замахал руками, призывая меня пойти следом, и пару мгновений я метался.

– Король оказался пустышкой, – прозвучал голос Кьяры, – но надежда на принца еще не угасла…

Дверь захлопнулась. Я вздрогнул. Внизу живота появилось щекочущее ощущение – не то страх, не то предвкушение, – но никто не вышел, чтобы разоблачить меня, а значит, и обвинить никто не сумеет. Скука. Они упустили такую возможность уличить Верховного в неподобающем поведении в стенах школы, что даже мне стало жаль.