Книга Шрамы седьмого чародея, страница 15 – Алессандра де Амальфи

— Ты правда так ее боишься? – с насмешкой выдохнул я.

— Тебе тоже стоило бы. Ни одна мать не делает для детей столько, сколько она сделала для нас. И мы обязаны ей…

— Дети должны родителям лишь две вещи: есть их хлеб и разбивать их сердца. Я со всем справился и чувствую себя свободным от любых перед Кьярой обязательств.

Бездумная прогулка привела нас к выходу в то, что придворные нарекли садом, но Лорелею наверняка хватил бы удар, узнай она, какой беспорядок тут называли этим прекрасным словом. Мы молча переступили через порог, почти одновременно вскинули руки, чтобы закрыться от резко ударивших в лицо лучей, а затем в том же безмолвном согласии свернули к храму, привычно прятавшемуся в тени замка.

— Нам известно, что произошло, и я о многом хочу узнать, но прежде… Как ты мог это допустить?

Если не вслушиваться в слова – а прохожие, как правило, ловили интонации и лишь почуяв скандал напрягали слух, – наша беседа выглядела приятно и легкомысленно. Тем временем внутри меня сжималась и готовилась к действию каждая мышца. Лорелея вложила в сладкие речи угрозу такой силы, на которую, казалось, не была способна.

— А у вас имелись сведения о том, что виконт Дюваль обладает самыми большими запасами фрёкона во всех семи мирах? Что ж, в таком случае вам следовало предупредить меня. Тогда я непременно был бы готов к нападению.

— Ты ступил на ложный путь в тот день, когда отобрал у короля невесту, и с тех пор заводишь нас в самые страшные углы мироздания, – обреченно прошептала она, потирая переносицу. – Переполох, которому ты стал причиной, куда грандиознее, чем может показаться. Сколько государств собирают армии, услышав о том, что ты взял под контроль солианскую виверну, сколько чародеев ринулись к королевским дворам, чтобы попытаться сделать то же, и сколько из них погибли… Даже в Тэлфорде полно слухов о том, что ты готовишь переворот, втираясь в доверие к королю.

— Что ж, по сути…

— Даже не смей произносить это!

— Но разве это не так, Лорелея? Не о том ли твоя праведная, – я произнес это с издевкой, – матушка меня просила?

— Ты вызвался сам, – прищурившись, напомнила она.

— Но это ей нужны отчеты.

Лорелея могла сколь угодно делать вид, что покорно выполняет приказы Кьяры и не задает вопросов, но то, что она знала о делах матери гораздо больше других Верховных, не вызывало сомнений. Она даже лгала об этом как-то лениво. Не знаю, догадывалась ли она, что если начать разговор с обвинений, это не сделает меня более открытым и словоохотливым, но все ее дальнейшие вопросы бились о мое упрямство, как о стены, прячущие Тэлфорд от проплывающих мимо кораблей. На остров уже опускались сумерки, а пальцы не коченели только благодаря текущей по венам магии, когда наша встреча наконец подошла к логичному завершению.

— Король в полном порядке, – заверял я, наверное, в сотый раз. – Никаких всплесков силы или безумия, о которых ты желаешь услышать.

— Если мы узнаем, что ты скрыл это…

— Да-да, помню. – Я устало махнул рукой. – Трибунал.

— Звучит так, будто ты каждый день ходишь туда перед завтраком.

Я подмигнул, Лорелея скривилась – все оставалось на своих местах. Трибуналом мне угрожали так часто, что я давно перестал его бояться. К тому же судьями выступали члены Гептагона, и меня как его часть ни разу не решились так опозорить, иначе тень моих деяний неминуемо падет на Кьяру, а она этого не вынесет. Странно, что Лорелея не знала: любые угрозы теряют силу, если не претворять их в жизнь.