Книга Шрамы седьмого чародея, страница 112 – Алессандра де Амальфи

— Почему я все же… лишался рассудка? – с трудом подобрал выражение Фабиан. – Если происходящее в мирах так сильно отличается, как все приходит к одному итогу?

— Оно всегда одинаково, если не вмешивается кто-то извне, – просто ответила Зария.

— Тогда я ничего не понимаю. Я не был влюблен в госпожу Дюваль ни до ее прибытия в Тэлфорд, ни после.

Иветт опустила взгляд, чтобы ее лица никто не увидел. Если бы я действительно чувствовал себя ее мужем, непременно счел бы это поводом для ревности.

— Насколько я понимаю, – заговорил помрачневший Тристрам, – когда Лорелея менялась с Иветт… ничего, что по имени?.. телами, она магией заставляла вас поверить в то, что вы влюблены. В этот раз Эгельдор помог вам разобраться с унаследованными силами, почувствовать их и осознать. Но прежде у вас такого помощника не было.

— Поэтому я поддавался внушению, – понял Фабиан.

— Убедив вас, что вы счастливы, она… они наделили себя властью. И воспользовались ею, чтобы отобрать у вас самое дорогое.

— Кто бы мог подумать, что Лорелея на такое пойдет… – тихо произнес Маркус.

— Зачем тогда Кьяра позволила мне отправиться в Тэлфорд? – спросил я, хотя и не планировал произносить вопрос вслух. Все лица обратились ко мне, и ни в одном я не нашел понимания. – Посудите сами. Хорошо, отправлять Лорелею нельзя – она должна вселяться в тело Иветт, у нее иная задача. Но почему раз за разом не посылать Холдена, пока он не добьется нужного результата?

— У него не хватало смекалки, – поморщилась Зария. – Придумать он мог только как кого-то оскорбить, напиться и обесчестить какую-нибудь бедняжку в очередной таверне. Он был силен, – она дотронулась до своей раны, – но мог действовать только по четкому плану.

— К тому же если план состоял именно в том, чтобы свести Фабиана с ума, – добавил Тристрам, – ты идеально для этого подходил.

Я изобразил нестерпимое страдание и глубоко вздохнул.

— Ты когда-нибудь перестанешь напоминать, что я – бесконечно саднящая заноза в твоей заднице?

— Никогда.

Вив трижды ударила вилкой по бокалу, чтобы привлечь к себе внимание. Поначалу она просто поднялась на ноги, но затем, оглядев присутствующих, поняла, что выглядит недостаточно внушительно, и забралась на стул, чтобы смотреть на всех свысока.

— Давайте выпьем за то, что мы уцелели, – звучно заявила она, поднимая бокал над головой. – И пусть в наши задницы впиваются занозы и чьи-то пальцы, если это значит, что мы все еще живы!

Мы еще на середине фразы хором прокричали что-то вроде «ура!», но я так и не смог сделать глоток – рассмеялся и чуть не захлебнулся в собственном бокале. Скверная была бы смерть.

— Мелкая ты негодница.

Она подмигнула мне и, усевшись обратно, высунула язык.

— Старикан.

Зария изъявила желание отправиться в свои покои, и мы дали Тристраму время, чтобы проводить ее, пообещав, что дождемся его на вершине башни. Я хотел показать это место Фабиану и Вив. И сам желал взглянуть на него – вполне возможно, в последний раз. Вообще-то туда допускались только Верховные, даже студентам Ателлы вход в заветную комнату был заказан, ведь там хранилась главная реликвия Гептагона – вещь слишком дорогая и опасная, чтобы позволять всем желающим на нее глазеть.

Маркус сказал, что оставит нас: нога, из-за которой он ходил с тростью даже будучи чародеем, не позволила бы преодолеть столько ступеней на пути к вершине. Иветт вызвалась ему помочь.